Интернет-журнал Республика Карелия

Дармовое угощение

Голосовать -4 | +18 +
Дармовое угощение

Преступление творит умысел, а не случайность.

А. Ришелье

 

Командировка старшего электромеханика эксплуатационно-технического узла связи Сердюкова Эдуарда Фёдоровича и его молодого помощника Максима Соснина в посёлок Кряжево заканчивалась. Всё, что надо было сделать — сделали. Объехали три отдалённых населённых пункта: отремонтировали и отрегулировали  радиосвяэь и телефонную аппаратуру. Стали собираться  в обратный путь…

Механик Кряжевского узла связи, старый бобыль и пьяница, театрально стукнув себя по лбу, вдруг «вспомнил», что тут, совсем рядом, каких-нибудь три километра, не больше  -  в деревне Тёмный Бор молчит радио и не работает телефон.

— Совсем зашился, хорошо, что вспомнил, пока вы не уехали.

— Нибельмесов, ты мудак! Где был раньше? — со злостью отреагировал на «забывчивость»  механика Эдуард Фёдорович, — мы бы с деревни и начали…  Вот чудо в перьях! Куда-то к чёрту на куличики мотаемся, а тут под боком…

— Виноват, запамятовал, закрутился… Да, там  делов-то на пять минут, ну,  десять.  Старая канитель с заземлением, снег ногой откинуть, проволоку к лому покрепче примотать, и все дела.  Ну а летом…   летом, конечно, сделаю хорошее заземление, как полагается с пайкой.  Я и говорю  -  полчаса, не больше.

— А коли знаешь, так сам и поезжай  -  это твоя работа, умник нашёлся. Мы делаем то, что вам не под силу, а мелочёвку,  заземление,  -  извини…   Я же за тебя твою зарплату не получаю.

— Да я бы рад, Эдуард Фёдорович, но не могу, дорогой, у меня движок -  электростанция. Нынче морозы как назло, будь здоров, если блок разморозить  -  всё, хана, узел встал…  Вот тогда уж точно, все-ем на орехи достанется, не взирая… -  Нибельмесов  внимательно посмотрел на Сердюкова.  -  Я каждую ночь хожу в двигатель кипяток заливаю, бушлатом со своего плеча как  младшего брата укрываю.  Пока зима  -  ни одной ногой, ни-ни, на меня и так все косо смотрят.

«Ну, козёл, вот засранец, дотянул до последнего. В самом деле: приедем, шеф потребует отчёт, что сделали, а тут вдруг жалоба от жителей поступит. Зачем, спрашивается, ездили, чем занимались? Влетит мне как старшему. Чёрт бы его побрал,  зек несчастный!»

— Максим, придётся тебе съездить, не вдвоём же ради ерунды, я тут АТС посмотрю, уберу лишние «сопли», контакты почищу…

— Хорошо, Эдуард Фёдорович, как скажете.

Помощник искренне уважал своего наставника за профессиональные качества,  за его уникальную способность разбираться практически в любой малоточной аппаратуре. Ему только дай паспорт и схемы. Особенно он любил разбираться в новой, а ещё лучше  -  импортной, никому неведомой технике. Мог работать без обеда, оставался после работы, а когда работал, никого и ничего вокруг не замечал, только насвистывал от удовольствия да потирал руки. Образование у него было семь классов, но фору мог дать любому дипломированному инженеру связи. Вот такой  феномен!

На следующий день рано утром младший электромеханик уехал на машине с рабочими в Тёмный Бор.

Приёмо-передающий узел находился в небольшой комнатке-кладовке щитового жилого дома. Ключ был у хозяйки — молодой озабоченной женщины, которую звали Вера.

Юноша попросил лопату, стал откапывать снег. Снегу было много, навалило до метра.   «Откинуть ногой!» Да  тут лопатой рыть и рыть, пока найдёшь это заземление. «Старый врун, чифирит ночами, всё время под шофе».

Наконец он нашёл место обрыва, зачистил напильником, потом наждачной бумагой, нарастил и тщательно зачистил проволоку, надёжно и с запасом примотал. Одно дело сделано — радио заработало. Пошёл проверять в кладовке телефонную аппаратуру: прошёлся по цепи, проверил контакты, кое-какие почистил, всё сделал вроде правильно, как учили  -  связи не было.

Снова всё проверил, только медленно и предельно внимательно. Последовательно проходя по цепочке, обнаружил чудом застрявшую между контактами одного реле спичку! Как она могла туда попасть? Странно, очень странно…  Вытащил спичку  -  появилась связь, обрадовался.

Попросил хозяйку позвонить кому-нибудь в его присутствии. Вера позвонила подруге  -  всё в порядке, телефон работает.  Посмотрел на часы  -  пятый час, надо не опоздать на машину с рабочими.

Максим с удовлетворением закрыл кладовку, вручил ключ Вере, вышел на крыльцо и столкнулся с хозяином квартиры. Это был подвижный жилистый мужичок — небольшого росточка и с маленькими глазками.

— А-а…  радио зафурычило, о-очень хорошо. Мастер, значит, погляди-ка, молодой, но уже, ну-ну, так-так…  И телефон сделал?  -  обратился он к ремонтнику.  -  Ай, молодчинка! Грамотный, перспективный, далеко пойдёшь…

— Можете убедиться,  -  не без гордости ответил Максим. — Ваша супруга уже проверяла. Ему было приятно, что всё это он сделал сам, без чьей-либо помощи и его даже «мастером» назвали.

— Верю, верю, но проверю, — поднял трубку, услышал чёткий сигнал готовности станции, номер набирать не стал, и так всё ясно  -  работает.  -  Молодец, соображаешь…

— Это наша работа. Ну, до свидания, пойду к машине, хотя ещё целых полчаса…

— Никуда не годится, ни в какие ворота. Выполнить такую ответственную работу и бежать как настёганный. Вернул нас всех в цивилизацию. Мы как чурки с узкими глазами, три недели сидели отрезанными от внешнего мира, одичали вконец. И вот приезжает молодой симпатичный специалист из города, оказывает нам неоценимые услуги, а сам банально убегает. Не солидно, не солидно…

Парень стоял и не понимал, что хочет  выразить этот человек, что означает весь этот поток слов.

— Меня послали устранить неисправности, я их устранил, что ещё?..

— Что я имею в виду, когда говорю: «Не солидно»? Я, молодой человек, имею в виду  -  полное неуважение к профессии.

— Как это? Что значит  неуважение?

— А то и значит. Каждую  -  так давно заведено и не нами  -  завершённую работу надо правильно сдать. Когда спускают корабель на воду, что делают? Правильно мыслишь…  Бутылкой шампанского о борт  -  хлоп! Бутылка  -  вдребезги  -  объект сдан.

Молодой человек начинал проявлять нетерпение, но говорун не обращая внимания, продолжал: — Даже после сдачи небольшого участочка примитивной грунтовой дороги -  каких-нибудь паршивых десять километров — что?  Вот именно — поголовная  пьянка!

Вообще-то мне надо попасть на машину, командировка заканчивается, завтра мы с напарником уезжаем в город…

— Уе-едешь в город, не спеши, бу-удешь ещё в городе…  Да ты сначала хоть  в квартиру толком зайди, не стесняйся, присядь, не брезгуй. Я чего хочу? Я хочу, чтобы ты мне рассказал, что там за поломка была, какая-такая неисправность? Введи в курс дела, может я что несложное, глядишь, и починить смогу. Зачем вас лишний раз по морозу дёргать?

Начинающий ремонтник немного опешил, хозяин усилил атаку:

— Давай-ка, мил человек, раздевайся, будь как дома, мы хоть и в лесу живём, но людей видали, общались, знаем как себя вести с хорошими-то людьми. Давай знакомиться: Погребной Вениамин Витольдович,  — он протянул руку. — Можно проще: Веня, меня все Веней зовут, привык, удобно.

— Максим.

— Добре, значит, Максим, говоришь. Не забыть бы, память последнее время стала пошаливать, нет-нет да и забуду мелочь какую-нибудь…

«Дядя, однако, своеобразный, — подумал юноша, — с закидоном». Хозяин тем временем продолжал: — Я смотрю, парень ты городской, современный… У меня что? У меня глаз ватерпас, намётан, вижу как ты одет, манеры, выражения речи…  Много читаешь?

— Читать люблю, но сейчас не время…

Погребной не давал договорить:

— А вот мы посидим с тобой за рюмочкой чая и обо всём покалякаем. Я калякать жутко люблю, но у нас не разбежишься. Приговорим бутылочку, для хороших людей держим, а как же, надо. Мало ли, хороший человек заглянет? У  Веруньки, я смотрю, уже и картошечка поставлена, проголодался поди?

— Да так… У меня были бутерброды, мы в командировках люди неприхотливые, хочется побыстрее дело сделать, дома отъедаемся.

— Такому молодцу — бутерброд что слону дробина, такому орлу надо хорошо покушать, не спеша, с аппетитом и с удовольствием. Мы с тобой по случаю трудовой победы и за знакомство сварганим  небольшой праздничек, этакий сабантуйчик. Усекаешь?

— Праздничек, чувствую, не получится, надо ехать…

— Да что ты в самом деле заладил, как старая шарманка: ехать, ехать, упрямый какой. У меня заночуешь, о чём разговор, по утрянке уедешь, рейсовый автобус  заезжает в восемь тридцать, на нём и уедешь, какие проблемы! — Дальше оратора потянуло на обобщения: -    Какие мы все одинаковые, как примитивно устроены, любим создавать на ровном месте себе проблемы, потом их решаем, а как же, новизны хочется, почувствовать вкус жизни. Я сегодня замёрз как собака, тут без сугреву никак, а один не могу — подавай компанию, а какая у нас компания  -  глушь беспросветная.

Горожанин под напором хозяина вновь заколебался, внутри шла борьба мотивов -  ехать или остаться, решение надо принимать сейчас.

«Может, в самом деле мужик хочет пообщаться, поговорить, я хоть и молодой, но для него человек новый,  из города. Ведь как ни кинь, а самое ценное в жизни любого человека  -  это общение, на то мы и люди, в каждом из нас есть что-то такое, чего нет у другого. Общаясь, мы учимся. Как иначе постигать науку жизни, набираться опыта?»

— Не журись, паря, — наступал Погребной, он перешёл на приятельский тон, взял паренька под руку. — Заночуешь, места хватит, не откажи. Ей-богу, от души.

Дело приняло такой оборот, что скромному пареньку уже трудно было отказать настойчивому хозяину; один демонстрировал такое радушие, а другой в ответ кобенился, словно цену себе набивал. В конце концов дело ведь не в бутылке. Максим напитков не чурался, приобщился к ним благодаря футболу,  они по традиции всей командой дружно обмывали победы, чаще — горькие поражения.

— Честно говоря, мне неудобно вас стеснять, первый раз встретились, как говорят, шапочное знакомство и вот уже…

— Неудобно штаны через голову надевать. Сегодня ты у меня в гостях, а поедем мы летом в отпуск, будем в городе, к тебе заглянем. К слову, дай-ка я твой адресок сразу запишу, так, на всякий случай, мало ли, а вдруг ненароком придётся…

Юноше давать свой домашний адрес незнакомому человеку не хотелось, но проворный Веня быстро нашёл ручку, бумагу, присел к столу и приготовился записывать, пришлось продиктовать.

— Ну, вот и ладушки, одно дело сделано, мой милый юный друг…

«Уже и друг!»

— Спать будешь здесь, вот на этом топчане, жестковато, конечно,  не как  в «Астории». Верунька тебе постелит, а мы — там, так что никакого стеснения, всё тип-топ, всё продумано, взвешено и решено.

«За меня решает», — подумал Максим.

— Утром я встаю рано, тебя подниму, попили чайку и разбежались. Зато, мил человек…

«Какой липкий: милый друг, мил человек, словно в оперетте».

— … посидим, поокаем, вздрогнем, согреемся, снова вздрогнем — все двадцать четыре удовольствия.  Знаешь, сколько сейчас на улице?

-  Морозит, днём, наверно, двадцать было.

-  Моро-зит, — передразнил Веня. — Мягко сказано: жмёт, сейчас под сорок, а то и больше. А что ты хочешь? Январь, в этом году зима особенно холодная, а у нас тепло, светло, слышишь, как дрова в печке потрескивают? Уют, кайф! На ум приходит детская песенка: «Нам не страшен серый волк, серый волк…»  -  безмотивно прогундел  Веня.

«Какой солист, такие и песни».

В это время Вера потихоньку стала накрывать на стол, картошка на плите вовсю кипела, поднимался пар, хозяин весело, чуть ли не вприпрыжку, помогал жене. Гость как приговорённый сидел на высоком неудобном  топчане.

Веня деловито достал из подполья банку консервированных огурчиков, начерпал большую миску крупных белых груздей. Их холодильника принёс поллитровую банку  маринованных грибков  -  одни маленькие, твёрдые шляпки, прелесть. От одного вида у голодного паренька потекли слюнки. Он подумал: «А я чуть было не отказался от всей этой вкуснятины, да такое ещё не в каждом кабаке закажешь. Ел я в Москве грузди, ну и что? Цены ого-го, а на тарелке  только три тёмных кусочка, а эти-то… — никакого сравнения…»

Домашние заготовки-изыски на этом не закончились, подоспела крупная серебристая ряпушка с луком в подсолнечном маслом на огромных размеров сковороде, к ней отварная картошечка — белая, рассыпчатая, посыпанная укропчиком. Как венец всему хозяин торжественно и чинно воодрузил в центр стола  запотевшую  бутылку «Столичной». Вера приготовила клюквенный сок и налила его в двухлитровый графин.

Подготовка закончена, дружно сели за стол. До этого всё время молчавшая хозяйка стала угощать гостя:

— Кушайте, кушайте, не стесняйтесь, у нас всё своё, натуральное, давайте я вам картошечки положу, берите хлеб, проголодались за день…

Веня налил в гранёные стопки, Вере — в рюмку. Выпили по первой за знакомство и «успех нашего предприятия», молча, с жадностью налегли на закуску. Максим всегда обожал маринованные грибы, готов был их съесть все, опомнился только, когда увидел, как неприлично мало их осталось. Выпили по второй, он перешёл на грузди — большие, толстые, в собственном соку.

Всё шло славно.

Веня на время угомонился, победно восседал за столом, крутил головой и делал губы трубочкой. Когда перешли на рыбу, обнаружилось — содержимое бутылки на исходе. Вера сказала: «Мне хватит»!  и убрала свою рюмку, мужчины допили что осталось.

Веня выпил, торопливо запил соком, вскочил и принёс из холодильника вторую бутылку, это была «Перцовка».

— Заче-ем, не надо, хватит, и так хорошо, — решительно запротестовал Максим.

Вера посмотрела на мужа долгим взглядом, но ничего не сказала, лишь взяла свою тарелку и вышла из-за стола.

— Я хозяин — угощаю, под такую закусь можно до бесконечности — и весело подмигнул.

«Вот как, уже и подмигивания пошли…»

— Закуска действительно хороша, но ведь нам завтра рано вставать.

— Не боись, молодой, мы ещё с тобой беседу не начинали, а нам есть что поведать друг другу. Ты мне обязан  рассказать про связь. Давно в связи работаешь?

Так и сидели  -  пили, ели, запивали…  Погребной задавал вопросы, ответы не слушал, ответы его не интересовали, он перескакивал с темы на тему. Беседа была крайне бестолковой и вовсе на беседу не похожей. Вопросы становились всё более неуместными, колкими, ядовитыми, на собеседника он стал смотреть с прищуром. Максим сидел как на иголках, обстановка накалялась…  Вера ушла в другую комнату.

«Вот позарился на дармовщинку — получай, теперь буду сидеть весь вечер с пьяным самодуром, такой запросто может выкинуть что угодно, неадекватен…  Каша в голове, несёт бред, а самое паршивое — теперь некуда деться, сам себя загнал в угол, ну и ночка предстоит…»

— А знаешь, мил человек, почему твоя аппаратура глючит? А?   -  Максим не ответил, он знал, что на свой вопрос Веня сам же и ответит, и не ошибся: — Гудит твоя аппаратура шибко, понимаешь, гу-дит, мешает спать, поэтому я её периодически выключаю… Да,  да…

— Ка-ак выключаю? Зачем? А люди? — тут электромеханик вспомнил про спичку.

— А что мне люди, люди мне ничто, люди перебьются… Для меня главное перед работой хорошо выспаться, — и дальше назидательно: — Сон должен быть естественным, крепким и полноценным, а она зараза гудит:  у-у-у…  у-у-у… — на нервы действует. Вот так, механик!

— Вениамин! — не выдержала Вера.

— Молчи там у меня, тебе слово не давали, шей занавески, вышивай крестиком… -  и обратился к начинающему наладчику: — Я в твоей технике-механике, может, не хуже тебя разбираюсь. Видал, одна релюха спичкой заткнута? То-то, монтёр!..

— Вениамин! Перестань молоть ерунду. Не слушайте его, Максим, пьяный он, несёт всякую чепуху,  -  вновь не выдерживает Вера.

— Главное — знать, какое реле выключить, я же не молотком хрястаю, а аккуратно, тут нужен ум, ум аналитический. — И дальше издевательски: — Максимушка, родненький, ты не заложишь дядю Веню, как в своё время Павлик Морозов папу? — Веня сделал глупенькую рожицу. — Никому не расскажешь, какой я нехороший? Вся страна с энтузиазмом строит коммунизм, но находится антисоциальный элемент, который вставляет палки в колёса, точнее  -  спички в реле…

— Я вас закладывать, может быть, не стану, но не гарантирую… Мне непонятно главное: почему должны страдать люди, вы же их наказываете, за что, на каком основании? Что значит нет связи? А вдруг кто-то тяжело заболел, роды или там на бытовой почве, да мало ли… Ведь всякое бывает, жизнь непредсказуема… Вот я уеду, вы снова спичку вставите…

— Не-е… ошибаешься, молодой ещё, сразу  не буду, зачем же тебя, хорошего человека, подводить. Выжду пару-тройку дней, может, даже с недельку потерплю, а потом, конечно, вставлю, обязательно вставлю. В этом малонаселённом пункте — раз уж аппаратуру поставили в моей квартире, — я решаю: дать связь или не давать. Надо мне позвонить — вытащу спичку и позвоню, позвонил  -  спичку на место. Как видишь, всё просто, хе-хе…

Повисла затяжная свинцовая пауза. На душе у Максима стало окончательно гадко, его душила злоба: «И с этим подонком я сижу за одним столом!..»

Говорить было нечего, незачем, тупиковая ситуация очевидна, его положение стало окончательно невыносимым.

— Ну, что заскучал, молодой? — Веня ядовито усмехнулся. — Как тебя зовут-то? Ах, да, да, вспомнил, Максим, я же говорил, память у меня стала хреновая. А сейчас перейдём к главному — я буду тебе рассказывать повесть про себя любимого, подробную биографию -  зачем я сюда приехал.  Будешь моим слушателем, потому как деться тебе, дорогой, некуда… Итак, я начинаю свой рассказ. Приехал я сюда грести деньги лопатой, мне нужен широкий рубль. Решил, понимаешь, дом на родине построить, а может куплю, если повезёт…

«Неужели у такого подлеца ещё и родина есть? Хотя где-то он родился, вот уж на самом деле ошибка природы, несчастна та мать…  Подлецов не сеют, не пашут, они сами родятся»,  -  переиначил поговорку Максим.

— Когда к нам приезжали ваши зазывалы, — продолжил повествование говорливый хозяин, — такого наобещали, такого насочиняли: край непуганых птиц, кругом красота, деньги сумасшедшие, мужиков нет, бабы с голодухи на шею всем вешаются… Говорили даже, что у каждого более или менее уважающего себя мужика своё персональное озеро. Представляешь: владелец на вечные времена, можно передать по наследству, продать, пропить. Так мужики что? Дома ставят на берегу, поближе к воде  -  рыбу ловят с веранды. Черви в кадушке слева под рукой. Встанет хозяин на зорьке, надёргал жирных окуней, нажарил свежака, плотно позавтракал, с чистой совестью и в отличном настроении пошёл на работу, как на праздник.

«Бредятина, ну и фантазии, он меня за идиота держит».

— И вы поверили?

— Пей сочок кисленький, приятно, я вот, видишь, попиваю, хмель проходит.

— У зазывал работа такая, они получают с выработки, поэтому и расписывают.  Нельзя же всё воспринимать в буквальном смысле.

Но тема ловли  жирных окуней с веранды уже перестала интересовать рассказчика:

— Ты за какую команду болеешь?

Максим в ужасе подумал: «Если не угадаю – драка. Тут же, за столом». И решил сказать правду:

— За «Спартак».  А что?

— Во! — радостно воскликнул Веня. — Я тоже за «Спартак», ну, брат, давай выпьем за «Спартак». Наша команда всем… даст! — и стал скандировать: «Спартак» — чемпион!  «Спартак»  -  чемпион»!..  Я скоро свалю отсюда, немного осталось, надоело. Не нравится мне здесь, всё тут худо, а главное — люди дрянь. Давай, механик, накатим по последней, закончим и бай-бай…

Парню пить жутко не хотелось, но ради «бай-бай»…  Побыстрее бы закончить весь этот кошмар…

Выпили, запили соком. Сидели, молча, каждый со своими мыслями. После трудного дня, обильной еды, излишней выпивки, жары, а главное, тяжёлого и бестолкового разговора  -  сильно хотелось спать.

Веня сидел в зелёной майке, тупо уставившись в стол, и потел, он подпёр голову рукой, несколько раз она с руки соскальзывала, клевал носом и молчал. Потом пошевелился, три раза громко икнул, сделал попытку встать из-за стола, покачался, передумал, тупо уставился мутными глазами на гостя, плотоядно улыбаясь,  медленно процедил:

— Вечеринка окончена, план-чик отменяется.

У парня сжалось сердце. А Веня продолжал:

— Я передумал, ночевать ты здесь не будешь! Не положено, — он пожевал губами  и добавил:  — Ошибочка вышла.

Юноша не поверил своим ушам, опешил, растерялся, мелко задрожал…

— Как? Но вы, же…  вы же… — стал заикаться, — сами меня пригласили, уговорили, сорвали с машины, -  и уже чуть не плача добавил: — Куда же я теперь, в ночь, на мороз? Сами говорите, сейчас сорок…

— Да, всё так, не отказываюсь: пригласил, уговорил, соврал, — оговорки по Фрейду бывают  как у трезвых, так  и у пьяных. Нет, не сорвал, пообещал, наобещал,  точь-в-точь   как ваши зазывалы. Ну так что? А у меня позиция изменилась, разъясняю, слушай внимательно. Я  свою  Веруньку люблю. Да, люблю: она баба аппетитная — ещё какая аппетитная. Ну вот, ты молодой, наелся и пьяный. Я, стало быть, усну, а вы тут оргии разведёте, я это по твоей роже вижу. Знаю я вас, городских пижонов, вы на нас как на второй сорт смотрите: на халяву выпить, пожрать и бабу впридачу. До Кряжева за полчаса просвищешь, свежий воздух ещё никому не вредил. Помнишь чумазого Ателу?  Так я в сто раз его хуже и опаснее, когда я ревную, я становлюсь неуправляем, так что не взыщи, в твоих же интересах:  целее будешь…

Веня сверлил своими маленькими глазками жертву, с удовольствием наблюдал за её панической реакцией.

— Вениамин! — громко воскликнула Вера. — Что ты делаешь, как тебе не стыдно? Пригласил, обнадёжил человека, теперь выгоняешь на улицу. Человек первый раз в наших местах…

— Первый — последний, какая  тебе  разница, не твоего ума дело! — все распалялся хозяин. — Заступница нашлась, учить меня будет! Закрой фонтан, пока не заработала, давно не получала, соскучилась, ещё раз хрюкнешь — устрою концерт по заявкам. Молодой: выпил, закусил, ноги в руки и вперёд по шпалам… — Чтобы окончательно поставить точку, Веня запел: «По тундре да по железной дороге, где мчится «скорый» Воркута — Ленинград…»  Всё, отбой! Пора и честь знать.

«Кто бы говорил про честь, подонок. Нет! Я уж лучше в темноту, на мороз, но только бы не видеть этого ублюдка, находиться с таким в одной комнате…  Вон отсюда, вон, и чем скорее, тем лучше, от греха подальше!» В какой-то Максим момент поймал себя на мысли,   а не стукнуть ли этого негодяя на прощание в лоб? Но тут, же эту мысль отогнал: «Нет, не стоит, он дома, я пришлый, жена…  Да ещё и адрес, прохиндей, записал…»

Он быстро оделся.

— Спасибо за угощение, счастливо оставаться.

— Слушай, братишка, не обижайся, что так вышло, было бы далеко  -  другой разговор, а тут рукой подать, три километра  -  смешно сказать…

Максим вышел на крыльцо.

Разгорячённый, взволнованный, мороза не почувствовал. «Какой подлец, какой подлец! Как всё обставил, обыграл, целый спектакль устроил, артист погорелого театра. Но и я хорош. Первый раз вижу человека и связался водку пить. Может, он сумасшедший, может, ему вообще пить нельзя, ни столовой ложки, ни капли. Позарился на халяву -  дармовое угощение, праздничек…  Теперь главное — не паниковать. Надо поскорее найти эту узкоколейку. Куда хоть идти? Где она? Темень хоть глаз коли, и спросить не у кого. Какая глушь, в окнах нигде света нет, неужели все спят. Жуть!»

Наконец он увидел свет, пошёл на него. Свет был в будочке, в ней сидела толстая баба -  сторожиха.

Линия!

— Добрый вечер, скажите, пожалуйста, куда ведёт эта линия?

— В Кряжево.

— А сколько до посёлка?

— Три с половиной.

— Спасибо большое.

— Не за что. Счастливого пути, юноша! — Стрелочница не поленилась, вышла из сторожки и помахала рукой. Со стороны это выглядело немного комично — махать рукой незнакомому человеку, которого видит первый и последний раз.

— Счастливо оставаться, — бодро отблагодарил молодой человек за трогательные знаки внимания. «Во бабуля даёт, словно на фронт провожает, с особыми почестями, и не лень из тепла выйти на мороз. Скорее всего тяпнула, впереди ночь, сама себе хозяйка, никто не придёт, не проверит, вот и пропустила для бодрости духа и настроения…   А,  на здоровье!»

То, что сторожа на работе принимают на грудь, Максим знал по Очумелову. Тот приходил  на дежурство в гараж с бутылкой -  это у него была производственная норма на смену, — пока не спалил своё рабочее место. Потом какое-то время, вынужден был нести вахту на улице. Стоит под мелким осенним дождиком, горестно  подпирает забор и тоскливо поёт: «Враги сожгли родную хату…»  -  сам сжёг, а валит на мифических врагов.

Пока шёл первые триста метров, перед глазами так и стояло взволнованно-торжественное красное лицо стрелочницы. На ум сам собой пришёл мотив трогательного марша Агапкина «Прощание славянки», Максим даже замурлыкал. Потом завязал на подбородке тесёмки шапки, поднял воротник — вот теперь он мороз почувствовал, -  съёжился и ускорил шаг. «Если всё нормально, самое большее – за час дойду, ногами только надо шевелить поэнергичнее. Сама дорога приведёт, метели нет — не заблужусь, на морозе хмель вылетит в два счёта. Создал проблему — сам и решай!»

Так и шагал младший электромеханик  Соснин с мыслями о жизни, о людях, о себе…  «Я по своей молодости в людях ещё плохо разбираюсь, верю им. Может, этот урод и вправду любит свою жену какой-нибудь своей звериной любовью. Сам скорее всего уже не того, вот и ревнует… А бабуля… Ну, конечно, ей скучно, вдруг прохожий — чудно, не померещилось ли, кто тут может шляться в такое время, на морозе в сорок градусов? Вот она и вышла посмотреть, тем более — линию охраняет, несёт ответственность. А может, это диверсант, шпиона заслали? И тот же Нибельмесов действительно укрывал дизель бушлатом, но то что якобы прямо со своего плеча — это он насвистел, нашёл скорее всего где-нибудь на помойке… И с чайником по ночам ходит, кипяток заливает в блок цилиндров — тоже правда, но под благовидным предлогом, он ещё и чифирит, все знают его зековскую привычку».

Постепенно он втянулся в ритм, прошёл до полутора километров. Вокруг густой высокий лес, вековые сосны, ели, темно, место чужое — один, жутковато. Вдруг то ли почудилось от страха, то ли на самом деле — какой-то неясный отдалённый звук, похожий на звук работающего мотора: то появится, то исчезнет. Он остановился, приоткрыл одно ухо, напряжённо вслушался: вроде движок тарахтит. Звук постепенно нарастал, потом мелькнул и пропал свет, а через миг за поворотом вспыхнул сноп света — это шёл маленький составчик. Смешной паравозик как муравей тащил непомерный груз — пять вагонов с огромными брёвнами, каждое примерно по метру в диаметре, и теплушку. Зрелище просто сказочное, умильное. Надо же, почти игрушечный паровозик тащит такие гигантские брёвна, просто не верится, что он такой сильный.

У городского жителя отношение к железнодорожному составу вполне нормальное, уважительное, даже если поезд такой потешный и движется по узкоколейной линии. В самом деле, ведь не станешь «голосовать»  машинисту: «Эй, дядя, будь другом, подкинь до остановки»!  А как было бы хорошо сесть в теплушку к работягам и без проблем добраться до места…

Молодой человек без особой надежды, неуверенно поднял руку. Составчик сбавил ход, потом и вовсе остановился, теплушкой аккурат около путника. «Какая точность! Словно такси или как я к крыльцу на велосипеде. Это удача!»

— Давай сюда, парень! Замёрзнешь…

Продрогший  командировочный бойко вскочил в вагон.

В теплушке было двенадцать человек, среди них четыре женщины. В центре за столом  мужики играли в карты, в «козла», над столом светила яркая лампочка. «Даже свет есть, и какой яркий!» Было очень жарко и сильно накурено.

Максим устроился в сторонке, незаметно осмотрел всех, сразу обратил внимание на одну — бросалась в глаза — совсем молодую девицу, которая даже в фуфайке и сером платке выглядела настоящей красавицей. Широкое, но не грубое лицо, большие, выразительные, умные глаза, толстые, но не пухлые, а плотные губы, под фуфайкой — развитый рельеф. «Этой молодой сучкорубке в ресторане сидеть, у эстрады, и лучше со мной, а не дым здесь глотать, отборный мат слушать. О-очень притягательная внешность, от поклонников бы отбою не было. Супер! Кто понимает, конечно. Такая женщина может взять, и такая возьмёт. Но такая может и дать — век помнить будешь. Век! Сильная женщина, сильная как сама природа, а вот судьба занесла её в эти дикие края топором махать…»

Долгий взгляд случайного попутчика девушка перехватила.

— Как вы умудрились оказаться здесь в такое время?

— Я в командировке, связист, устранял неисправности, работы много, опоздал к машине, — непринуждённо соврал электромеханик, от него  разило водкой, и был он изрядно во хмелю.

— Скоро приедем, немного осталось…

— Зима, январь, ничего не поделаешь…

«Эх, снять бы с неё эту фуфайку, отмыть, сделать в салоне модную причёску, одеть в вечернее платье — и в общество, в люди, в ресторан, в хо-ороший  ресторан… А? Шампанское, коньяк пять звёздочек, икра, балык палтуса, шашлыки… Мм-м!.. Отпад! Её, значит, наперебой,  со всех сторон, приглашают на танец, она  равнодушно и вежливо  всем  отказывает: «Извините, у меня есть кавалер»! Вот так! А кавалер — это я. Потом мы пойдём с ней танцевать медленный танец, что-то наподобие танго, она доверчиво прильнёт ко мне, я возьму её за талию, она обнимет меня левой рукой за шею… И где-то примерно за полчаса до закрытия ресторана мы не спеша отправимся в номер…»

Так, под милые фантазии, «козла» в  едком табачном дыму, матерные анекдоты,  доехали до Кряжево. Хмель у парня заметно прошёл, вообще он у него проходил довольно быстро, ребята из команды всегда удивлялись и  завидовали…

— Спасибо, мужики, подкинули, без вас я бы  ещё пилил и пилил,  -  хотя прекрасно понимал, что благодарить надо машиниста, мужики сами пассажиры.

Все моментально разошлись кто куда.

Юноша бодро и даже весело зашагал по освещённой дороге — центральной улице посёлка. Услышал скрип снега, торопливые шаги, обернулся — его догоняла девушка, с которой он только что «отправился в номер». Она явно что-то хотела сказать. Ёкнуло сердце: неужели его телепатия подействовала. А может, выйдет  настоящий роман?

— Молодой человек, не могу не удержаться, чтобы не высказать своё восхищение. Вы настоящий счастливчик, да, да…   Наверно, в рубашке родились…

— Почему вы так предположили?..

— Потому что на прошлой неделе, как раз в это самое время, на узкоколейке волки разорвали двух мужиков  -  отца и сына Кузьмичёвых! В это самое время!..

Максим встал как вкопанный, потерял дар речи, почувствовал  резкую боль в животе,  по позвоночнику потекли струйки пота…

— Вот это-о…   да-а!..

— Я почему так говорю. То, что мы сегодня возвращались с работы так поздно -  редкая случайность. На погрузке сломался кран — без леса мы никогда не возвращаемся  -  пришлось ждать, пока  не починили. А так мы в шесть уже дома…

— Вот это-о…  да-а!..  -  туго соображая, твердил одно и то же потерявший голову  Максим.  -  Да, действительно повезло…  Крупно повезло, был на грани…  Бог спас!

— В этом году зима особенно суровая, таких морозов лет десять не было, вот они и обнаглели, в посёлке всех собак давно перетаскали, они и так умные и смелые, а голодные…   Да что я вас на ночь пугаю, теперь всё позади, но случай исключительный, не могла об этом не сказать…  До свидания, будьте осторожны, берегите себя!

Девушка свернула с дороги на тропинку и почти сразу исчезла.

И тут его осенило.

Вот почему так громко вскрикнула забитая Вера, почему так  театрально-торжественно  провожала сторожиха, рукой помахала: «Прощай, сынок»! Наверно, не случайно, на подсознательном уровне, ни с того ни с сего возник мотив трогательного марша…  «Разорвали двух мужиков…»  -  смерть-то  какая жуткая… «А так мы в шесть  уже дома…» В это самое время я уплетал за обе щёки маринованные грибочки и беззаботно радовался жизни…  Подле-ец, какой подле-ец, всё продумал, обставил, разыграл, выпивки-закуски не пожалел. Да ещё адрес взял, адрес-то ему зачем? Заехать к маме, принести соболезнования: так, мол, и так…  Трагедия случилась, несчастный случай…

Абсурдный поступок, злодеяние, ничем не мотивированное, лишённое всякого смысла. Легко и просто, как бы между делом, взять и лишить  жизни молодого парня, ни  в чём не повинного человека и не понести за это никакой ответственности: «Волки съели, с них и спрос». А то ещё можно встать в позу, попричитать с досадой и горечью: «А как мы уговаривали остаться…  -  ни в какую  -  «Пойду и всё»!.. — упрямый, и вот такой  итог…»

Парень словно застыл, пытался взять себя в руки — не получалось. Его трясло, бросало в жар, на душе было  мерзко, больно, оскорбительно и обидно.

— Ну, наконец явился! – встретил Максим Эдуард Федорович. — Я уже волноваться стал, думаю, уж не случилось ли что? Машина с рабочими пришла — тебя нет. Давай раздевайся, садись, поужинай:  вот хлеб, вот тушонка…  Сегодня ляжем пораньше,  тяжёлая получилась командировка. А вот поешь, да и ляжем,  завтра домой…

— Есть,  Эдуард Фёдорович,  я не очень хочу, точнее  -  не хочу, а вот «Жигулёвского» на сон грядущий  с  удовольствием бы…

— Пей, пей, это тебе и оставлено…

Максим с жадностью приложился к бутылке и подумал: «На этот раз пронесло, дали пожить, значит, пока ещё нужен  -  молодой, надеются, что ещё  смогу принести пользу…»

Фото: из личного архива Алексея Доронина

  • Занудливо. Не согла осилить и половины рассказа. Ради чего писалась вся эта инструкция об устранении неполадок в заземлении?

    Голосовать - -6 | +3 +
    22.6.2012 в 14:11
    • Неполадки в заземлении — это повод для преступления, вернее, приманка.

      Голосовать - -2 | +1 +
      student
      23.6.2012 в 09:27
  • Мне понравилось. В этом рассказе есть интересная игра с читателем, с его ожиданиями. В начале думаешь, что это производственное повествование в советском стиле. Потом ждешь довлатовских оценок Вени. А потом понимаешь, что это почти детективная история с планированием жестокого убийства.

    Голосовать - -3 | +9 +
  • Мне тоже понравилось. Хотя сперва подумал — старье. А потом втянулся.

    Голосовать - -3 | +4 +
    student
    22.6.2012 в 19:18
  • любопытный рассказ. Действительно, интригует и затягивает.

    Голосовать - -3 | +4 +
    Никс
    23.6.2012 в 12:19
  • Объясните мне, пожалуйста, а в чем суть? «Абсурдный поступок, злодеяние, ничем не мотивированное, лишенное всякого смысла». Это как-то неубедительно. Честно говоря, не хватило концовки, типичной для индийского фильма или бразильского сериала: он хотел его убить, потому что когда-то давно отец этого парня оскорбил честь матери этого мужика... ну, или что-то в этом роде. Может, я чего-то не заметила? Вроде читала внимательно...

    Голосовать - 0 | +2 +
    Ю. Громова
    24.6.2012 в 21:23
  • Да в том-то и дело, что мужик этого электрик хотел погубить просто так. Мол, его самого когда-то заманили в эту глубинку, надули, так пусть и другому отольется. Иррациональная месть: кто под руку подвернется.

    Голосовать - -1 | 0 +
    student
    24.6.2012 в 21:50
  • Я хотел написать: мужик электрика этого хотел погубить.

    Голосовать - 0 | 0 +
    student
    24.6.2012 в 21:51
  • А жена мужика почему ему в этом не препятствовала? А, боялась! А стрелочница почему не остановила парня, не предупредила? А, понятно: мстит всему человечеству за несложившуюся женскую судьбу. Вот еще две причины для бессмысленного убийства. Нет, не убедительно.

    Голосовать - -1 | +4 +
    Ю. Громова
    24.6.2012 в 23:31
  • Оно, конечно, может и не убедительно... Но написано сильно! Не ожидал.

    Голосовать - -1 | +1 +
    25.6.2012 в 12:29
  • Другие рассказы А.Доронина можно почитать в электронной библиотеке авторов НБ:

    avtor.karelia.ru/about/do...6&ukazatel=1

    Голосовать - -1 | +1 +
    яна жемойтелите
    25.6.2012 в 17:09
  • Как-то поднадоели разного рода страшилки... Добралось уже и до этой рубрики... История для сериала «След» :)

    Ю. Громова, плюсую!

    Голосовать - -1 | +3 +
    Skeptik
    25.6.2012 в 19:39

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие