Интернет-журнал Республика Карелия

Режиссер и балерина

Голосовать -36 | +28 +
Иллюстрация: Альманах "Русские женщины". Обложка.

Иллюстрация: Альманах "Русские женщины". Обложка.

В Германии в конце прошлого года вышел на немецком языке альманах современной русской прозы о женщинах и о любви «Русская женщина». В нем напечатан рассказ Марианны Лохневской «Режиссер и Балерина». Предлагаем читателям «Абзаца» ознакомиться с изначальным русским текстом.

Выросли в одном дворе.

Он постарше лет на пять-семь, уже десятилетку заканчивал, а она все еще из-за спин подружек посматривала, свою очередь попрыгать в классики ждала. Неприметненькая, тоненькая девчонка, косица на затылке, коленки острые, руки за спиной... К ней приглядеться надо было, да разве время есть? «Пошел — пошел — пошел, туда-сюда. Сережка, ты ответы к семнадцатому по физике списал?»

А она одна на разрисованном цветными мелками пятачке осталась — подружки куда-то пропали, — выгнулась, руки за спиной сцепила, да так, что локотки едва друг друга не касаются, туфелькой полукружье перед собой прочертила — точь-в-точь бабочка, людским взглядом на цветок приколотая, шелковые подолы крылышек расправила, усики напрягла, еще миг и — взовьется плести па — кружева, переплясывая цветастой каббалой — еще миг! – и! — подбородок вздернет, челку отмахнет: «Ну, чего уставился?..»

Сергей в армию ушел, как положено по сценарию, а она в школе на линолеумную доску смотрела, формулы физических истин в тетрадку записывала, колпачок шариковой ручки покусывала — училась. Пятый, шестой классы.

Потом он вернулся — высокий, красивый, загорелый; мягкая золотистая поросль на подбородке — уже не юношеский пушок, но и не щетина (она в кругу соседей оказалась, и так манило золотую поросль погладить — страшно стало!), погоны на плечах с окантовочкой, значки звенят, фуражка заломлена, в низкие голенища десантных сапог отглаженные пэша с оттяжкой заправлены; дружки, гитара, хмельные крики, танцы-шманцы, женился.

Первая его жена ей очень нравилась. Очень.

Стройная, волосы густые, пепельные — вихрем, улыбка-паутинка невесомая на тонких губах — она была даже влюблена в его первую жену; тайно влюблена, влюбленностью девочки-подростка в свое скорое будущее.

Весной он уехал в столицу, говорили — учиться. А за ней стали мальчишки бегать, на дискотеки приглашать, десятиклассник Евгеша на раме велосипеда катал, в затылок возбужденно сопел:

—  Приходи ко мне вечером, у меня мать в ночную.

— Вот еще! Выдумал! — смеялась.

Евгеша с крыши на ее балкон цветы бросал, по телефону часами ерунду плел, а потом в подъезде на стене грязные слова писал. Наверняка он подонок.

Сергей вернулся, жену с опухшим лицом и круглым животом в роддом отвез, девочка родилась; зима просквозила скорая, незаметная, без происшествий. В марте его жена увезла дочку к своим родителям в Рязань и больше не появлялась. Маринка спрашивала у подружек, куда делась Сережина жена. Все-таки интересно, почему? Никто не знал толком.

— Дурят на ровном месте.

Он пил, с дружками пил и с дворником Васей-Икотой, с девицами какими-то шастал; подъедет на такси и шасть в подъезд, подталкивая что-то пятнистое. Желтое с черным. Дворовые девчонки его боялись, нашептывали друг другу страсти:

— Главное, ты с ним не разговаривай и в глаза не смотри. Поздоровалась и прошла себе мимо. А то заговорит. Охмуряльщик страшный!

А он с Маринкой так ни разу и не заговорил.

Уехал.

После десятилетки она поступать никуда не захотела и устроилась лаборантом в заводскую лабораторию. В августе обгорела: лето было жаркое, маленький склад химреактивов на восьмом этаже, и в обеденный перерыв она выбиралась на крышу и загорала. В тот день начальница куда-то ушла, одна сотрудница была в отпуске, другая отпросилась, заявок не было, книжка попалась скучная, и она весь день пролежала под солнцем обнаженная. Ночью не могла заснуть. На животе саднит, простыня липнет к горячей коже, на спине вообще невозможно — жжет; папа в соседней комнате храпит, холодильник как вдруг затрясется в судорогах, и молочные бутылки звякают.

Маета, не сон.

Одурманенная жаром и бессонницей, Марина вышла во двор.

Ночь забрала полную силу, и под акациями влажнела приятная прохлада. Тихо. Никого-никого. Серой тенью прошел по двору сторож-кот, глянул на Марину кратко, неприязненно и пропал.

На ней был только легкий ситцевый халатик — старенький, в котором она еще в седьмом классе бегала. Прохлада и тишина обволокли ее как сон, сознание мерцало, «тих... тих... тих...» — отдаленно шаркали старенькие кухонные ходики. «Ой, что это?» — испугалась Марина; не могла же она со скамейки слышать ходики, тикавшие в квартире на пятом этаже? Она прикурила сигаретку, на секунду распугав огоньком тени под акацией, прислушалась: «Тих... тих... тих...» — чуть громче, явственнее. Шаги.

Он вошел во двор усталой похмельной поступью, Марина замерла, сигаретку опустила, не хотелось, чтобы он ее в застиранном халатике увидел, да и вообще... Он почти прошел мимо, но, видно, ее заячий взгляд почувствовал.

— А-а-а, это ты? Привет, — вернулся, плюхнулся на скамейку.

— Привет.

— Почему не спишь? Как тебя, Ирина?

— Марина.

— Ах да, Марина, «морская». Выросла, красивая, молодец. Дай закурить. Почему не спишь? Или тебя тоже, — он вяло поддал коленкой под воображаемый зад, — бортанули?..

Она дала ему сигарету и рассказала про ожог.

— Пойдем ко мне, у меня есть средство, наивернейшее средство от ожогов, — хамоватая мужицкая властность его голоса и стылая ухмылка ей не понравились, но не испугали.

— Еще чего! — стряхнула ноготком пепел.

— Пойдем-пойдем. Все равно не спишь! — Сергей приобнял ее за плечи.

— Не лапай. Больно!

— Пойдем. Средство наивернейшее! — держа ее за кончики пальцев, как партнершу в контрдансе, он повлек ее за собой, и она пошла.

В его квартире было темнее, чем во дворе, и тихо; пока он, не зажигая света и не отпуская ее пальчиков, снимал ботинки, сонный косматый песик подошел к Марине, ткнулся холодным носом в лодыжку и заковылял на кухню — цок-цок-цок — коготками по полу. «Тишка», — шепотом объяснил он.

— Знаю!

Так же тихо ответила она и вдруг задрожала беззвучным смехом.

— Он... Тишка ваш, к овчарке Сопелкиных клеится! Ухаживает... Сам ей по колено, а все норовит соблазнить! За хвост лапками хватает, словно расчесывает! Так забавно!

— Куда забавней!

Потянул он ее за пальчики дальше, сквозь совершенно темную комнату, на ощупь обводя вокруг недвижных и безучастных партнеров ночного контрданса: стола под скатертью с кистями, кресел в холстяных чехлах, старчески элегантного серванта... Вывел на застекленную лоджию и наконец отпустил ее пальцы, легко коснувшись ладони губами.

— Летом я здесь обитаю. Раздевайся…

Указал на узкий топчан.

— Я сейчас.

Она легла.

Он принес на блюдце тайно желтеющий кубик масла и какой-то крем.

Сквозь тюлевую кисею и низкие, темные подбрюшья облаков слабо источались на лоджию блики предрассветного неба. Сергей боком присел на топчан, блеснул в улыбке зубами и прочитал высоким горловым шепотом:

— «Лесная нимфа» — самое то! Нимфа, нимфа — красиво, да, Маринушка? Была ты нимфой с нашего двора, нимфой с крыши, а будешь — нимфою лесной!

И засмеялся, расшатывая топчан.

— Что же ты, Маринушка, раздевайся...

Она расстегнула две верхние пуговки на халате и отвернулась; он помог ей высвободить третью и четвертую — не спеша, спокойно, словно на пианино в четыре руки играли, — пальцы его дрогнули и одеревенели, когда его костяшки пощекотала мягкая поросль внизу ее живота, и до него наконец дошло, что под халатиком на ней ничего нет; ниже, до пятой пуговички ей, не приподнимаясь, уже было не дотянуться, и он, странно притихший и осаженный ее доверием, осторожно развел полы легкой ситцевой ткани, и последняя пуговка сама свободно соскользнула из петли.

— О-о-ой, какая ты краси-и-вая!.. — пропел он шепотом.

Искоса, сквозь припущенные ресницы, ликуя и скорбя, угадывая лишь размытый силуэт в светлом тумане окна, она напряженно, как кошка за фантиком на ниточке, следила за тем, как бликует и меняется его состояние: руки его остались лежать на ее бедрах, недвижные, словно схваченные внезапным бессилием; дыхание его замерло напрочь или стало настолько неслышимым, словно он опасался самим дыханием нарушить тишину и восторг. Пульсирующие секунды молчания не были паузой, расстоянием от слова до слова, от жеста до жеста, и она настолько глубоко ощущала свое единение с побежденным зверем, что казалось, может предугадать каждое мимолетное изменение его чувств. Она, разумеется, знала, чем все это продолжится, и была готова к тому, что ее мимолетное ощущение победы, ликования обрушится, сотрется сухим горячечным сопением — наподобие Евгешиного, ведь Евгеша весной всё-таки добился своего, выклянчил, вымолил, занудством своим изнасиловал и, покуражившись перед дружками ее зависимостью и испугавшись ее покорной зависимости, быстренько слинял, засуетился и «подцепил» Маринкину одноклассницу...

…Знала, знала, разумеется, она знала, что та «любовь», которую сотворял с ней Евгеша и готов сотворить Сергей, и есть то «настоящее», о котором тысячи лет люди привычно лгут в стихах, книгах и в телесериалах, да и вообще всегда, когда говорят о любви, ведь и ложь-то входит в обязательность любовного обряда, и потому она покойно ждала и заранее прощала...

Он угловато приподнял плечи, словно продрог, хмыкнул невразумительное, то ли: «Прости», то ли  «Чего уж там», стянул с себя рубашку и джинсы, оставшись в темных плавках.

— Приподнимись чуток…

С деловитой хрипотцой приказал он и высвободил Марину из халатика.

— Обгорела, говоришь? Поможем, поможем...

Выдавив на левую ладонь крем, Сергей омывающим жестом умаслил свои руки и быстрым сильным движением прогладил ее тело от шеи до щиколоток.

Почти час он натирал ее тело кремом и сливочным маслом, рассказывал, как поступил со второго захода во ВГИК на режиссерский. Сыпал фамилиями киношных знаменитостей, своих новых знакомых; читал стихи — заумные, кажется, свои (иногда в его поглаживаниях Марина ощущала чуть больше мужской ласки и страсти, чем того требовала маска профессионального массажиста, напяленная Сергеем); хвастался, что уже снимался в двух эпизодических ролях в кино и что послезавтра едет в Крым на полевые съемки ассистентом режиссера приключенческого фильма для детей. Когда за стеклами лоджии совсем рассвело и из-за тополей и крыш прозвякали первые трамваи, он поставил ее перед собой, сам остался сидеть, поцеловал груди и помог надеть халатик.

— Ну как, полегчало?

— Да. Спасибо.

— Я позвоню вечером?..

— Звони.

И на лестничной площадке:

— Тебя проводить до подъезда?

— Не надо. Добегу. Еще увидит кто...

Схватил, убегающую, за кончики пальцев («Контрданс!»), привлек к себе и крепко поцеловал в губы.

Вечером она задержалась, вернулась домой около десяти, так уж получилось, спросила у мамы, но никто ей не звонил. Ну и Бог с ним.

Тридцать первого декабря в десять часов вечера они случайно встретились на трамвайной остановке, обрадовались друг другу и вместе поехали к его приятелям на застолье. Пили мало, только шампанское, хохотали, целовались на кухне, а потом и за столом, и, когда остальные гости разъехались по домам на такси, хозяйка застелила для них диванчик в маленькой комнатке, и даже маленькая девочка, дважды просыпавшаяся за ночь и мигом засыпавшая, едва Марина давала ей пустышку, ни капельки им не мешала.

Осенью Марина вышла замуж за рыжего, не шибко большого ростом, но жилисто-цепкого водителя-дальнобойщика Диму. Выпив, он заставлял собутыльников сражаться с ним отжимом на руках или кто кого за сцепленные мизинцы со стула подымет, или сколько раз соперник сможет поднять стул за одну ножку, или, если никого не было, бросал на меткость нож в толстую доску, которую подвешивал к стене, как картину. Когда ей надоело, они развелись. Дима еще с год пугал ее нежданными ночными появлениями.

За десять лет Сергей появлялся в городе два или три раза; застал её замужней, поздравил, хвалил за то, что вышла за настоящего мужчину, потом, через год-полтора, сочувствовал, что ее семейная жизнь не заладилась. Сам он за это время дважды женился, отсидел год на «химии» за хулиганство (одна из жен упекла), потом как-то осел на родине постоянно и не рыпался, пил, лечился, снова пил, но уже тихо, без эксцессов. Работал он поначалу помрежем в областном театре, завпостом, худруком молодежной театральной студии, массовиком в ДК и нашел свое призвание на сцене — рабочим, «подай-принеси-оттащи-это-к-чертовой-матери».

Они встречались и встречаются постоянно: раз, два в год; бывает, что три года не видятся; бывает — он заявится ближе к полуночи, а она не одна — поговорят в прихожей, неловко хмылясь, зацепку какую-нибудь найдут:

— Ты в прошлый раз сережки в ванной...

— Принес? Вот спасибочки!

— Звони!

— И ты звони!

— Пока.

— Пока...

Бывает и зеркально: только роль сережек играет забытая им записная книжка или просто книжка на прочитку.

Однажды, давным-давно, уж не упомнить когда, кажется, еще до того, как она второй раз сходила замуж (Сергей и привел к ней ее будущего второго мужа, познакомил и был шафером на свадьбе, но брак оказался недолгим, как каникулы), Марина спросила у Сергея: —

— У нас с тобой роман?

— Нет, с чего ты взяла?

— Так что же это?

— Дружба.

— Фройндшафт?

Хмыкнула она и слегка шевельнула бедром, на котором отдыхала Сережина рука. Сергей убрал руку, поднялся, опираясь на локоть, едва касаясь подушечками пальцев, погладил ее высокие скулы и красиво очерченный подбородок и спросил:

— Ты в меня влюблена?

— Нет.

— И я — нет. Значит, дружба и чуть-чуть ласки. Устраивает?

— Пока — да.

— Не обижайся.

— И не подумаю...

Она вдруг схватила простыню, скомканную в ногах постели, взмахнула белым крылом, вмиг обвила простыней свои узкие девичьи бедра и стала танцевать, подпевая себе чудным нерусским заговором:

— Умпа-умпа, п-а-а-а ба-ра-п-па! Ам-буате — та-та-та, жеме, жеме, па-па-п-па па де буре, па-па-реле-ве, па-па, плие, плие, па-рам-ба-п-па...

— Откуда это у тебя?

Хмуро спросил Сергей, когда она остановилась и оперлась спиной о стену. Он вытряхивал в рюмку последние капли коньяка.

— Танец маленьких лебедей?

— Да. Откуда?

— Так... Я же в балерины готовилась...

Голос ее осекся, стал хрипловатым, ирония скорлупкой запершила в горле. Маринка села на постель, немыслимым образом сплетя ноги. Кивнула на пустую бутылку коньяка.

— У тебя это последняя?

— Да. Больше нет.

— Достань еще. Пожалуйста...

— Где? Второй час ночи.

У Сергея размякли и словно опали плечи и голова стала прятаться в разрыхленное месиво.

— Достань! — звонко сказала она. — Или мне будет очень плохо. Я буду плакать, и тебе будет плохо.

Сергей быстро затряс подбородком, быстро оделся, ушел, спросив в дверях:

— А если будет только водка?

— Нет. Коньяк.

И он вернулся через час с коньяком, у Марины к тому времени уже было вымытое чистое лицо без всякого макияжа, и только покрасневшие веки и острые складочки у ноздрей свидетельствовали о недавних слезах в одиночестве. Ну, быстренько-чокнулись-выпили-отдышались, и она рассказала, что все-все детство занималась в балетной студии, в пять лет сама уговорила родителей отвести ее учиться на балерину; и успешно занималась, все данные были: слух великолепный, фигурка, физическая выносливость и очень большое желание; педагоги хвалили, советовали Маринкиным родителям отдать ее после третьего класса в хореографическое училище, но мать в то лето рожала Маринкину сестричку и, конечно, не могла... После пятого класса она сама поехала с одной девчонкой в далекую Пермь поступать по направлению в спецкласс хореографического училища. Были бы они с родителями, так, может быть, и поступили бы, а то появились в Перми за два дня до экзаменов — Маринка танец маленьких лебедей подготовила — ни общежития, ни комнаты, ни знакомых; документы, сказали, приносите, девочки, послезавтра, сегодня в училище никого нет. Катька, хоть и старше Маринки на полгода, но трусиха трусихой оказалась, ни за что не соглашалась два дня до вступительных где-нибудь в подъезде или у старушки какой переночевать; да и на фиг ей Пермское хореографическое — так, за компанию с Маринкой поехала... Два дня... Двух дней не хватило…

— Эх ты, Маринка-балеринка!..

— Эх ты, Сережка-режиссежка!..

Когда она получила квартиру — однокомнатную, восемь лет пришлось ради нее паспортисткой торчать, нудная бумажная работа, он с дрелью к ней в гости приходил. Мода как раз пошла на гороскопы, предсказания и таблицы прошлых жизней. Он дырок насверлил: в прихожей, в кухне, в ванной, а она все его предшествующие рождения высчитала: четыре столетья назад он был солдатом в Австрии, а еще раньше — монахом.

— А кто я в нынешнем рождении? Рабочий сцены?

— Тут не сказано…

— А ты кем была?

— Мужчиной, развлекателем каким-то, а еще раньше — птицей. Вообще, кошмар.

— Ну, если маленькой лебедушкой, то еще терпимо, а если курицей — мрак!

— Мрак! — весело согласилась она.

Тема понравилась, и они часто, вспоминая общих знакомых или бывших соседей по дому, обсуждали: кто кем был в предшествующих рождениях.

— Люська Коноплева курицей была, вот! Помнишь, из твоего подъезда, толстушечка?

— Помню. А почему курицей?

— Даты совпадают. Точь-в-точь. А она курицей и осталась! У курицы одна цель — повыше на жердочку взобраться и на головы подружек гадить!

— А как она вообще?

— Замужем, трое детей. Муж — гаишник. Все хорошо...

В его комнате над засаленным от подушки пятном на обоях висит большая, почти в рост человека, фотография: двуногое киношное чудище-пень с торчащей из дупла сигаретиной пытается лапами-сучьями чиркнуть спичкой.

— Это ты?

Спросила как-то Марина.

— Я. Похож?

— Как тебе сказать, чтоб не обиделся.

— Похож, я знаю. Звездная роль...

— Давно?

— Давно. Помнишь, я после второго курса в Крым уезжал? Ты тогда еще обгорела на солнце?

— Помню...

Неожиданно она повернулась к нему, посмотрела из-под руки на его нетрезвое одутловатое лицо.

— А почему ты...

— Что я? При кино не остался?

— Нет, не то...

… Закусила нижнюю губу, от обиды и невозможности высказаться заломило скулы. Сергей, сидевший на постели, на пятках, по-татарски, посмотрел на Маринку, убрал ненужный жест из прошлого трепа, обернулся за спину на свою личину-пень и спросил:

— Не тронул тебя?..

— Да.

— Испугался, наверное... Ты была такой красивой... и чистой-чистой!

— А сейчас — что? Хуже?

— Нет-нет, что ты! Но тогда — очень.

Утром, провожая Марину до остановки и сам торопясь на работу, Сергей бурчал невразумительное под нос, в воротник пальто.

«Вур-вур-вур — тум-тум-тум...»

«Вур-вур-вур — тум-тум-тум», — не прекращал Сергей.

— Чего бурчишь? Чем не доволен? — спросила она.

— Ишь, уставились в одну точку, как воронья стая.

— Ну и что? Дождь ведь.

— Да, дождь... Послушай, что я придумал: мы живем в эпоху развитого анахренизма! Вот!

Подошло сразу четыре микроавтобуса и троллейбус, и Марину с Сергеем подхватила и занесла толпа граждан. Давка. Обычная утренняя давка. Ехали, ехали.

— Мне выходить на следующей, — сказал Сергей. — Пока. Звони.

— Пока. И ты звони.

Ей не надо было спешить, на смену к шести вечера, можно было поспать и посмотреть телевизор.

…Однажды, вспоминая свой старый двор, они вспомнили и толстую пожилую учительницу, которая одна жила в трехкомнатной квартире, пускала в жилички девушек-студенток и дважды в день выгуливала на поводке с заклепками толстого широколицего кота неимоверных размеров — прямо порося, а не кота! Кот шествовал медленно, не отходя от хозяйки и на два шага, но как-то не горделиво, не величаво шествовал, а почти распластавшись над затоптанной травкой, медленно и пугливо перетаскивал шаг за шагом свой раздувшийся живот.

— Злая была!

Марина накинула домашний халатик (ноги у нее до сих пор красивые) и проскользила летучим шагом в ванную.

— Почему? — не желая прерывать разговора, он пошел следом, и они переговаривались сквозь полупрозрачную занавеску и шум льющейся воды.

— Так. Знаю. Она щипаться любила. Схватит за плечо: «Осторожнее, деточка! Не бегай! Расшибешься!» — и ущипнет. С вывертом. До синяков!

— Да, злая. Лицо злое. Я, помню, беседовал с ней о ее коте. «Наверное, — говорю, — ваш кот большой донжуан, если вы его ни на шаг от себя не отпускаете?» — «Нет, — говорит. — Я не ревнивая. И Ботику моему другие кошечки совсем неинтересны!» — «Однолюб?» — спрашиваю. — «Да, однолюб! Когда Боте исполнилось восемь месяцев, я ему операцию сделала!» — «Какую операцию?» — «Обычную, чтобы не гулял!» — «Выхолостили? Сами?» — «Зачем же самой!» — тут она губы поджала и усиками пошевелила, — помнишь, Маринка, усики у нее?

— Помню! — из-за занавески.

— И продолжает так, обиженно: «В больнице ему сделали. В ветлечебнице».

Сергей замолчал, хихикнул придурковато и опять смолк, наверное, прикуривал. «Ну нельзя же так долго прикуривать?» — застыла Марина.

— Представляешь, Маринка, ну, не повезло человеку в этот раз, котом родился. Всякое в жизни бывает. Так ему еще и «это» вырезали, самое ценное в кошачьей жизни!

— Скажешь тоже, самое ценное! — засмеялась Маринка и выключила душ. — Подай мне, пожалуйста, полотенце. Спасибо... А может, это ему в наказание за грехи положено?

— Какие грехи у кота?

— Кошачьи! Кошачьему богу не верил или в другой жизни, не кошачьей, был насильником и многоженцем. Вот!

— Разве что... Знаешь, Маринушка, я, пожалуй, пойду к себе: утром поезд, выезжаем на гастроли. То, се...

— И чаю не выпьешь на дорогу?..

— Нет, спасибо. Я лучше дома... — Он уже одет, он уже в прихожей. Шапку держит наготове.

— Ну, тогда — пока, — виновато улыбается Марина и, привстав на цыпочки, подставляет щеку для поцелуя.

— Пока, — прикасается он сухими губами к влажной испаринке на ее виске. Закрывает дверь.

На двери в прихожей — зеркало. Большое, от косяка и почти до пола, в рост человека. Такое же, как в танцевальных классах...

Марина гасит свет и, не опуская руки, смотрится в себя: серебристая амальгама ловит зыбкий, дробящийся свет из ванной, и сквозь полумрак на Марину глядит еще молодая и еще красивая женщина; пальчики тонкие дрожат на весу.

— Ум-па, ум-па — па-ба-рап-па! — рука невидимого партнера в менуэте-контрдансе держит ее за пальчики. — Ум-па-па-па па...

Она танцует, танцует, танцует... приседая в грациозном реверансе на левую ножку... а плакать все равно не надо, не надо, не надо, а то утром голова будет болеть и кожа в уголках глаз соберется в гусиные лапки.

— Па-ра-ба-раба-рам!

Иллюстрация из альманаха "Русские женщины". Режиссер и балерина

 

  • Такие балерины в основном учились в Педагогических

    Голосовать - -2 | +3 +
    Андроид
    29.4.2013 в 06:50
  • По-моему талантливо.

    Голосовать - -3 | +9 +
    Марков
    29.4.2013 в 07:38
    • Неохота обижать пожилую авторшу, но на мой взгляд, оска зеленая. Неасилил. Так еще 100 лет назад писали.

      Голосовать - -4 | +6 +
      Борис
      29.4.2013 в 13:53
  • И 100, и 200 лет назад случалась та же история: юность полна надежд, которым так и не суждено сбыться. Это рассказ о несбывшемся, в том числе — о любви. Странно: чем сильнее рассказ, тем скромнее на него реакция.

    Голосовать - -4 | +7 +
    яна жемойтелите
    29.4.2013 в 14:16
    • Потому и не пишется комментарий, что рассказ сильный. Написать, что понравилось — вроде как-то глупо, заниматься анализом и проводить параллели — не хочется. Не хочется расплескать впечатление от прочитанного

      Голосовать - -4 | +9 +
      Читатель
      29.4.2013 в 14:40
      • И в чем здесь сила? Мне кажется, что рассказ растянут, занудлив и скучен... Странно читать положительные отзывы. Знаете, мне бы очень хотелось — если возможно, чтобы свое мнение высказали уважаемые Дмитрий Дианов, Саша Бушковский и Андрей Иванович Тюков. Они часто на этом форуме выступают.

        Голосовать - -9 | +5 +
        Инга
        29.4.2013 в 18:00
        • Как говорится в классике: «Ду... всю песню испортил».

          Инга, написано же — не хочется говорить, а вы, ей-богу, как птица-говорун — в чем сила, в чем сила.

          Голосовать - -5 | +6 +
          Читатель
          29.4.2013 в 22:16
  • По-моему, для бабушки довольно мощно, с пониманием. Наверное, она уже давненько этот рассказ написала. А вообще на фото старушка ухоженная... хотя это не имеет отношения к прозе, но создается впечатление, что бабушка знала толк в любви.

    Голосовать - -4 | +7 +
    student
    29.4.2013 в 20:43
    • А дедушка смог бы так написать?:))

      Голосовать - -1 | +9 +
      kuznecik
      29.4.2013 в 22:06
    • Студент у нас нынче пошел хамоватый. Захотелось подержать его немножко за ухоженное друшло.

      Голосовать - -4 | +2 +
      Новиков
      2.5.2013 в 17:45
  • Как всегда: замечательно!!!

    Голосовать - -3 | +4 +
    kuznecik
    29.4.2013 в 22:03
  • К чьему-либо желанию, увидеть здесь моё мнение, я, пожалуй, как правило, отнесусь открыто, наивно, по-доброму, как ребёнок. —

    Если бы я, имел право судить об этом рассказе, то сказал бы (не смотря на возраст автора), — рассказ очень хороший!!!

    Конечно, у меня появилось много вопросов которые бы я хотел задать автору или иному литератору, дабы для опыта своего кое-что для себя уяснить.

    Если бы я имел право судить об этом рассказе, то сказал бы ещё, что — при желании можно увидеть, как рассказ делиться на две части, — классическую и современную. (если можно так выразиться). В первой, то есть в классической части рассказа, я вижу очень классический оборот — «Женщина, влюбляется в свою соперницу», — это конечно — миф, но без подобных мифов трудно представить себе любое классическое произведение. Ведь именно благодаря таким «мифам», всё становиться ясно и светло!

    Вторая часть рассказа от того и видится мне «современной», что в ней очень много недосказанности. Может так и надо? Может «мы» и впрямь запутались до смеха и слёз, пытаясь понять — что секс, а что любовь?! Но всё это оставляет нехороший осадок, а тема религии так и вообще не терпит многозначительности. Потому как, многозначительность относительно религии всегда выглядит кощунством.

    Ну а теперь о главном!

    Я, глядя на фото и возраст автора, всей душой чувствую как мне порой не хватает опытной, горячей руки и верно совета как благословения! Мне хватает такого сильного и доброго учителя как Анна Андреевна Ахматова, (которой я ещё даже не читал) которая бы ласково гладила меня по лысой глупой голове приговаривая — "Ах, бедный! бедный мой мальчик! " Которая отнеслась бы ко мне, с тою самою, ничего хорошего мне не сулящей, но таящей в себе самое верное и чистое признание, жалостью!

    Я как-то раз видел по телевизору, как одна пожилая женщина-литератор, назвала Есенина «мальчиком», рассуждая о возможных причинах его смерти: —

    "Нет! Не мог мальчик сам себя так изуродовать! "....

    Голосовать - -4 | +7 +
    Дмитрий Дианов
    30.4.2013 в 20:12
  • Модератор, я очень Вас прошу — исправьте ошибки!!!

    Хотя бы «частицы» поставьте, которые я от рассеянности своей забыл поставить! Заранее очень благодарен Вам!!!

    Голосовать - -2 | +6 +
    Дмитрий Дианов
    30.4.2013 в 20:18
  • Ужасно красивый рассказ. Ох уж эта женская проза

    Голосовать - -1 | +6 +
    муравей
    1.5.2013 в 11:44
    • Этот рассказ у нас уже раньше печатался, именно с таким названием, и, похоже, автор пишет под псевдонимом

      Голосовать - -3 | +4 +
      Имя
      1.5.2013 в 14:58
    • Красивую «женскую прозу» обычно пишут «крутые» мужики.. Догадываюсь....

      Голосовать - -3 | +6 +
      343
      1.5.2013 в 16:06
      • Ну, возможно, и не совсем крутые, но странно, что это не было опубликовано к 1 апреля;)

        Голосовать - -2 | +5 +
        Имя
        1.5.2013 в 17:57
      • Если это написано серьезно и мужчиной, то еще более ужасно

        Голосовать - -2 | +6 +
        муравей
        1.5.2013 в 18:21
  • Голосовать - -1 | +5 +
    Имя
    1.5.2013 в 17:59
  • Но рассказ всё равно хороший.

    Хорошо, что я насчёт религии всю правду сказать осмелился.

    Но так нельзя, ребята!!!

    Теперь многое проясняется... кощунство это...

    Голосовать - -1 | +6 +
    Дмитрий Дианов
    1.5.2013 в 19:23
    • Аз, многогрешный кощунник, и ведом — не ведывал, что «Абзац» стал органом православной догматики, а г-н Д.Дианов является религиозным цензором!

      Голосовать - -2 | +4 +
      • Григорий, я не цензор. Но в Бога или верят, или нет! И не надо этой многозначительностью острить в своих рассказах... ведь теперь наша бедная словесность от того и бедная, что в ней одна сплошная острота и всякого рода озабоченность. Причём — озабоченности возможно на самом деле и нет и не было, а это лишь нечто напускное, потому как — модно оно так теперь....

        А всё-таки здорово я сказал:

        "Многозначительность относительно религии всегда выглядит кощунством... "

        Да это можно в учебники заносить...

        Голосовать - -3 | +3 +
        Дмитрий Дианов
        5.5.2013 в 01:42
        • Дмитрий Дианов, да не трогайте Вы этого нашего супер-Г… (гениального гражданина Григория). Ему в забаву потешаться над читателями своими, так пусть сам себя и читает. А «в учебники», пожалуйста, не торопитесь попасть – и без нас с вами там всякого «добра» хватает.

          Голосовать - -2 | +3 +
          ded pavlo
          5.5.2013 в 03:34
          • И вот, всплыло околокуьтурное безымянное быдло под личиной ded pavlo...

            ... вот, из-за таких-то завистливых бездарностей мне и приходится у себя на родине частенько использовать псевдонимы.

            Они обсуждение любого литературного текста переводят в плоскость обсуждения «ЛИЧНЫХ НЕДОСТАТКОВ» автора. Недостатки в самом тексте (а они не могут не быть!) им слабО вычитывать или позорно, ведь тогда раскроется их подлая завистливая сущность!

            И потому околокультурное обезличенное быдло смакует личность автора текста.

            Голосовать - -2 | +3 +
            • И опять Вы, Григорий Борисович, действительность, мягко говоря, искажаете: не такой уж я и безымянный, имя практически верное, «дедом» же меня внучка назначила. Так что своё злопыхательство оставьте, пожалуйста, при себе. Любопытно, что себе-то Вы в праве использовать псевдонимы не отказываете… У меня, к слову, один постоянный «ник» (или как это называется), а Вам имена-фамилии менять, похоже, дело плёвое. Послушать Вас, кто не знает, так такой прямо патриот-великомученик, за страну и за народ страдалец великий получаетесь… Но при всех Ваших якобы заслугах имеете Вы мнение о себе явно несколько преувеличенное да и характер довольно вздорный, потому и умудрились переругаться со всеми на свете. Мне, кстати, никоим образом поперёк дорогу Вы не перешли, «мстить» Вам мне ровным счётом не за что. Но уж о литературном фокусничестве любом я имею мнение чёткое и однозначное. Одно дело, когда не искушённый в литературных делах новичок от избытка сил в экспериментаторство впадёт и вовремя остановится (либо старшие товарищи остановят), другое – когда опытный литературный боец неумеренной юношеской шаловливостью страдает. Всего Вам доброго, берегите здоровье, почаще гуляйте на свежем воздухе.

              Голосовать - -4 | +1 +
              ded pavlo
              6.5.2013 в 06:17
        • Я в восторге от слов г-н Д.Дианова!

          "А всё-таки здорово я сказал:

          "Многозначительность относительно религии всегда выглядит кощунством... "

          Да это можно в учебники заносить.. "

          Два вопроса на засыпку:

          — А нимб на голове не чешется?

          — А перышки с ангельских крыльев не топорщатся, не спадают, когды Вы, — О! Величайший! — в нужном чулане ежедневно пребываете?.

          Голосовать - 0 | +3 +
  • Я больше не читаю прозу в Абзаце....

    Голосовать - -3 | +6 +
    Дмитрий Дианов
    1.5.2013 в 19:25
    • Главное, г-н Дианов, сам не пишите ... Графоманов и без вас пруд — пруди.

      Как сказал вчера на вручении орденов «Героев труда России» у Путина один из свежих кавалеров золотой звезды^ — "ВЫСТУПИЛИ НА-ГОВНО- ...ГУ! "

      («ГУ» от произнес после небольшой паузы, вероятно, он хотел сказать "Выступили нога в ногу! ").

      Дал верную оценку действию, сам того не желая.

      Голосовать - -2 | +1 +
      • Григорий, Борисович, Вы же прозаик, зачем поэтам советы даёте?

        Дианов, тёзка, не обращай внимания на советы прозаиков, они поэтов не понимают.

        Голосовать - -1 | +4 +
        kuznecik
        3.5.2013 в 22:24
        • Поэтов я понимаю. Хорошие поэты, живущие в РК могут подтвердить. Но из Д.Дианова такой же поэт, как из солдатской задницы — флейта!

          (Скрытая цитата из Швека, — "Кто не брезгует солдатской задни цей, тому и фланговый служит племянницей! ")

          Голосовать - 0 | +2 +
      • Георгий, возьмите себя в руки! Что ж вы всё успокоиться не можете?! Говорите, что я не поэт, рифмоплёт... а вот видите, как рифмоплёт вас некой правдой зацепил, что вы всё успокоиться не можете.... Я уже вас всех простил давно, а вы так и норовите в моих врагах закрепиться. Зачем?! Что вам надо от меня?! Я ведь не виноват, что моя жизненная позиция всегда говорила, и будет говорить за меня.

        А кощунство, оно есть кощунство.

        Сами ведь опять так выставили себя, что самим тошно стало. Понимаю! Хоть Яна и пыталась меня убедить, что издаваться под чужим именем это нормально, но в данном случае... назваться старушкой, и ждать за углом комментариев, под чужим ником вызвать меня «базар».... не свинство ли это?! От того, по вашим советам видно, что вас от подобных выкрутасов от себя воротит... ещё бы!!!

        Но я не отрекаюсь от своего комментария, рассказ ведь и впрямь хороший, хоть и классический оборот украден у классиков. Просто я в этом комментарии душу открыл на счёт Ахматовой и Есенина! Словно царевну лягушку поцеловал, а вместо принцессы увидел перед носом Салтуп.... Теперь всю жизнь плеваться буду.

        Почему же вы не печатаетесь больше в других альманахах и журналах? Не печатают больше что ли?! В смысле, зачем лесть в Абзац! Что бы среди начинающих за гения сойти?! И говорить им, что они рифмоплёты, а я великий писатель, меня ведь от партии для наград выбрали...

        И вообще, Григорий, успокойтесь лучше. Всеми святыми прошу вас об этом, хоть вы и взрослей меня от чего должны были первым пойти мне на встречу...

        И ещё, добрейший совет вам, не советуйте, что мне делать! Сами ведь сказали, что я больной человек. Да, это так! Поэтому поаккуратнее со мной, я ведь готов умереть за свои убеждения в любую минуту. А для вас, какими бы хорошими не были ваши рассказы, всё эта дорога прозаика, всего лишь яркий заголовок.

        Хотя проза, тоже хорошо! Может я тоже когда-нибудь, как сказал Пушкин:

        Быть может волею небес

        Я перестану быть поэтом,

        В меня вселиться новый бес,

        И, Фебовы презрев угрозы,

        Унижусь до обычной прозы;...

        Ну да ладно Григорий! Все хорошего вам! Если вы хотите чтоб вас кто-либо уважал, не мешайте это ему сделать. Не прячьтесь злобою дыша, на богом посланную участь! (хорошо вышло).

        Да и не хочу я сегодня никого ненавидеть, ведь Пасха светлая грядёт!!!

        Голосовать - -3 | +1 +
        Дмитрий Дианов
        4.5.2013 в 20:34
        • Извините, Григорий, имя один раз перепутал...

          Голосовать - -1 | +1 +
          Дмитрий Дианов
          4.5.2013 в 20:36
      • Христос воскресе, Григорий Борисович! Какой же Вы, однако, старый анекдотец народу за «свежак» подсовываете: он ещё про Брежнева рассказывался («Леонид Ильич, переверните страницу…»). И раньше Вы обожали фигу в кармане держать и изредка демонстрировать её (из-за угла) партии и правительству, и теперь ничего другого не умеете, лишь ориентиры круто (слегка) поменяли.

        Голосовать - -3 | +2 +
        ded pavlo
        5.5.2013 в 03:01
    • Дианов, Вы правы: вся проза, уместившаяся в один «Абзац», – это какой-то сплошной Г.Салтуп (в разных ипостасях) – то он молодой бабушкой прикинется, то в меру пожилым начинающим литератором… Иногда поневоле призадумаешься, а не скрывается ли наш «многостаночник» под фамилиями Жемойтелите, Тюков, Новиков?.. (Извиняюсь перед упомянутыми и неупомянутыми, но пусть поймут правильно: и фотографии и биографии – всё, значит, дозволено подделать теперешним «умельцам».) А мы с Вами оба – не Г.Салтупы случайно?! Такой вот брендовый бренд (бредовый бред, бредовый бренд, брендовый бред) – на радость всем гостям (и хозяевам?!) сайта… Уже сам чёрт (не в Пасху будь помянут, но везде рыло своё поганое тычет!) не разберётся, кто тут настоящие писатели, а кто поддельные.

      Голосовать - -4 | 0 +
      ded pavlo
      5.5.2013 в 03:09
  • Это мистификация, рассказ Григория Салтупа

    Голосовать - -1 | +4 +
    еще раз
    1.5.2013 в 20:10
    • Комментарии автора — тоже мистификация?!

      Голосовать - -1 | +3 +
      ещё много-много раз
      4.5.2013 в 22:42
  • Душевный стриптиз-некуда засунуть купюру

    Голосовать - -3 | +2 +
    Андроид
    1.5.2013 в 21:51
  • Да, это рассказ Григория Салтупа. Он любит мистифицировать. В свое время написал повесть под женским именем с финской фамилией и даже победил с этим произведением на каком-то всероссийском конкурсе. ГРИША, КОЛИСЬ!

    Голосовать - 0 | +2 +
    Р.
    4.5.2013 в 19:39
    • Повесть «Зигмунд Фрейд и Телентин» под псевдонимом «Виола Туонелайнен» стала лауреатом конкурса «Русский Декамерон» в 2006 году. Рукопись у меня купила продюсерская фирма для экранизации....

      Голосовать - 0 | +2 +
  • Модератор, верните мой комментарий Бога ради!!!

    Поверьте, мне и без этой видимой посредственности одиноко...

    Голосовать - -3 | 0 +
    Дмитрий Дианов
    4.5.2013 в 22:46
  • Да ладно Вам люди, успокойтесь, Аминь уже!!!

    Как и всегда к счастью, мораль сей сказки такова — будь искренен и тебя будут любить!!!

    Не надо злиться на людей. Я когда злюсь на кого-то, то понимаю, что от этой злости только мне хуже!!! Цените каждую минуту жизни!!! Помните как Достоевский о своей казни рассказывал? Я точно не помню в подробностях, скажу примерно: "До казни оставалось примерно пять минут и я примерно рассчитал как я проведу эти последние минуты своей жизни. Две минуты есть на то, чтобы подумать о своих родных и друзьях и попросить у них в душе прощения... Минута есть чтобы помолиться... И ещё, ещё целые две минуты у меня остаётся. Целые две минуты!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

    У Достоевского тоже характер ни к чёрту был говорят! А у Толстого так вообще маразм наступил видать, потому как по моему мнению — Толстой не успел умереть вовремя (грех сказать). Вот и дожил до маразма. И Пушкин для него не поэт уже был, и Столыпин дураком, а главное, — о Бога отрёкся и от церкви соответственно. Теперь многие его за это и любят только,.... в смысле, за то, что от Бога отрёкся. Особенно его за это любят всякие «академики в чепцах». Мол, если уж такой писатель как Толстой сказал, что Бога нет, значит ему стоить верить, можно и спроказничать иной раз в любви. И все ведь только и запомнили как самый яркий заголовок — «Толстой сказал, что Бога нет». И мало кто вспомнил, его слова (примерно такие). «Жить и трудиться надо добросовестно и своей порядочностью другим пример показывать». Мало кто увидел или хотел увидеть, что в принципе в отречении Толстого, возможно заключается ещё большая вера, ещё большее признание Бога!

    Ладно, пойду спать...

    Голосовать - -4 | 0 +
    Дмитрий Дианов
    6.5.2013 в 02:22
  • Если автор не хотел лишний раз трепать свою фамилию и действительно был заинтересован в серьёзных читательских комментариях, то мог бы под скромным дежурным псевдонимом NN (без всяких фальшивых биографий и фотографий) сие произведение на суд людской выставить.

    Если же редакции нужны опробованные на страницах других изданий публикации, то почему бы не завести этакую «страничку классики» или «литературную мастерскую»? Зачем всё в одну кучу-то валить, мистификациями-провокациями народ в заблуждение вводить, шутов гороховых из людей делать?

    Представьте в виде Марианны Лохневской Григория Борисовича, преспокойно получающего немецкий гонорар, или Марианну Лохневскую в образе Г.Салтупа на страницах «Сибирских огней»… Может, оно и «прикольно», но… Кошмар! И ведь кто-то же его (её) рассказ на немецкий язык ещё и перевёл! Или Г.Салтуп с М.Лохневской горазды и сами свободно «шпрехать»? Или «германский альманах» тоже сплошная мифология?.. Нет, в определённых талантах нашим «соавторам», право, не откажешь!

    Сам же «рассказ», на мой взгляд, излишне манерный, рассчитанный на «любителя», – своеобразная дань дурному вкусу. Обыкновенное словоблудие – вполне в традициях теперешней псевдолитературы. Детального разбора не заслуживает. Впрочем, не исключаю другие мнения. Пусть выскажутся более опытные критики-салтуповеды, если таковые найдутся.

    Голосовать - -4 | 0 +
    ded pavlo
    6.5.2013 в 04:32
  • У г-на (графомана) Д. Дианова есть одно несомненное достоинство, — простота на зыбкой грани между наивностью и олигофреней... Он 100% графоман, литературу не знает и не любит, он жаждет прославиться перед читателями и найти понимание у уже состоявшихся литераторов:

    "Ну а теперь о главном!

    Я, глядя на фото и возраст автора, всей душой чувствую как мне порой не хватает опытной, горячей руки и верно совета как благословения! Мне хватает такого сильного и доброго учителя как Анна Андреевна Ахматова, (которой я ещё даже не читал) которая бы ласково гладила меня по лысой глупой голове приговаривая — "Ах, бедный! бедный мой мальчик! " Которая отнеслась бы ко мне, с тою самою, ничего хорошего мне не сулящей, но таящей в себе самое верное и чистое признание, жалостью! "

    Но, как только графоман Дианов узнал, что я не «Лохневская», а Салтуп, и не собираюсь... «ласково гладила (ть) меня (его) по лысой глупой голове»... сразу же стал выискивать кощунство против православия и даже обвинять меня в литературной краже:

    ... "хоть и классический оборот украден у классиков. Просто я в этом комментарии душу открыл на счёт Ахматовой и Есенина! Словно царевну лягушку поцеловал, а вместо принцессы увидел перед носом Салтуп.... Теперь всю жизнь плеваться буду. "...

    Что на мой взгляд, — просто пошлая и мелочная позиция малограмотного и полубездарного графомана. За 40 лет лит. деятельности я всяких графоманов навидался... Обычно их хватает на 5-7 лет работы над своими текстами, а потом они, «РАЗОЧАРОВАННЫЕ» в том, что их не признали, быстро уходят в гумус, и становятся рядовым околокультурным БЫДЛОМ без имени-отчества, типа DED PAVLO способным только на плевки в спину из-за угла, —

    " И ведь кто-то же его (её) рассказ на немецкий язык ещё и перевёл! Или Г.Салтуп с М.Лохневской горазды и сами свободно «шпрехать»? Или «германский альманах» тоже сплошная мифология?.. "

    Голосовать - 0 | +3 +
    • Григорий, вы не излечимый человек видать! Злой, обиженный какой-то... У вас видать бессрочный творческий кризис... бывает...

      Как сказал Достоевский — «Литературная змея многих задушила».

      К стати, я своё отношение к религии, высказал ещё когда думал, что вы Лохневская... А что было потом, то мне просто стало тошно от того, что я словно «всуе» вспомнил такие имена как Есенин и Ахматова...

      К стати я думал, что Лохневская, написала этот рассказ в студенческие годы как максимум... Видно, что рассказ написан образованным но со всем не одарённым человеком. Никаких новых красивых фраз, ни новых своих мыслей, всё как-то (как раз — по «графомански»). А у меня даже в комментариях полно новых мыслей и прочих цветов. Я пишу всё как дышу, потому что я пусть немного совсем, но одарён в отличие от вас. Я такую прозу как у вас, уже три года назад писал. А вы просто злой водяной из вашего рассказа, появившийся из чрева сома (Лохневской) при читателях. У вас не хватает дара чтобы выйти за пределы каких-то догм, с того вы и злы как собака на цепи.

      Теперь понимаете о какой угрозе со стороны русского села идёт речь....Нет? Скоро поймёте?!

      А самое главное не позорьтесь, Григорий! Все видят, все свидетели, что я пытаюсь всё мирно разрешить!

      Поэтому, ещё раз говорю вам — закройте свои седые, опалённые светом уста!!! Спаси Бог, вашу заблудшую старость, которую вы совсем не уважаете...

      Голосовать - -4 | 0 +
      Дмитрий Дианов
      6.5.2013 в 18:16
      • Забавно!

        Этот дешевый пакостник и клеветник Д.Дианов еще становится на котурны и меня поучает?!

        Скажите-ка всему форуму, г-н Дианов, разве не чистая КЛЕВЕТА в мой адрес:

        .... " рассказ ведь и впрямь хороший, хоть и классический оборот украден у классиков. "

        Что и у кого я украл у «классиков» для данного текста?

        Дешевка и бездарность.

        Мой совет профессионала: — Сиди Дианов в нужноОм сарайчике и страдай от непризнания твоего таланта и поноса гениальных мыслей..

        Голосовать - 0 | +2 +
  • Нет, всё-таки я не салтуповед… И слава Богу! Перекидываться словесными фекалиями с Г.Б.Салтупом – дело безнадёжное: всё равно он победит и выскочит где-нибудь впереди стада своих произведений на лихом коне! Как Чапаев (пелевинский). Поэтому ухожу со страницы. До свидания, Григорий Борисович! До новых радостных встреч!

    Голосовать - -4 | 0 +
    ded pavlo
    6.5.2013 в 14:32
  • Года четыре назад и я попался на такую удочку. «Серебряный гвоздь» под псевдонимом Гвоздик был напечатан. Тоже чего — то писали мы про него на форуме. А потом Григорий Борисович «прокололся»-написал мне в личку письмо уже под другим псевдонимом, но известным мне. А только обижаться не то что не стали, просто и оснований для этого не было. И Лохневскую я с тех пор знаю.

    Дианов, не обижайтесь! И да приснится Вам сегодня Анна Горенко, и почитает стихи Анны Ахматовой.

    Голосовать - 0 | +2 +
    6.5.2013 в 17:33
  • Модераторам сайта.

    Яна Леонардовна! Обьясни деревенским недоумкам, что «Интернет журнал Республика» является официально зарегестрированым печатным органом и несет официальную ответственность за КЛЕВЕТУ, опубликованную на страницах «Абзаца».

    Статью УГК не отменяли:

    Статья 128.1. Клевета

    [Уголовный кодекс РФ] [Глава 17] [Статья 128.1]

    1. Клевета, то есть распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию, —

    наказывается штрафом в размере до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до шести месяцев либо обязательными работами на срок до ста шестидесяти часов.

    2. Клевета, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации, —

    наказывается штрафом в размере до одного миллиона рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года либо обязательными работами на срок до двухсот сорока часов..... "

    Клеветник Д.Дианов, которого я не собирался... «ласково гладила (ть) меня (его) по лысой глупой голове»... должен ответить за публично произнесенную (опубликованную) в «Абзаце» КЛЕВЕТУ в мой адрес.

    Обвиния меня к краже (заимствовании) чужой интелектуальной собственности Д. Дианов: —

    "Но я не отрекаюсь от своего комментария, рассказ ведь и впрямь хороший, хоть и классический оборот украден у классиков. "-------------нарушает статью 128 Уголовного кодекса РФ!

    Я имею гражданское и человеческое право ЗАЩИЩАТЬ СВОЮ ЧЕСТЬ И ДОСТОИНСТВО...

    Он, по существу, голословно обвинил меня в плагиате

    ... "В юриспруденции под плагиатом понимаются умышленные действия по незаконному присвоению авторства на чужое произведение литературы, искусства или науки, влекущие за собой гражданскую и даже уголовную ответственность.

    Чаще всего плагиат находит свое выражение в присвоении авторства на чужие результаты интеллектуального труда путем публикации их под своим именем. Плагиат возможен и в частичном использовании чужого произведения или цитировании без ссылки на источник.... "

    ///

    Голосовать - 0 | +2 +
    • Никакого желания возвращаться в тему не имею, но жанр этого конкретного «письма к модераторам», по-моему, называется МЕЛКИЙ ДОНОС. И правда блестящий стилист Григорий Борисович, а уж опыт литературной работы у него несомненно богатый!

      Голосовать - -2 | 0 +
      ded pavlo
      7.5.2013 в 05:28
  • Дианов, да что ж вы всегда себя хвалите, в каком-то самоупоении пребываете? Ждите, когда вас похвалят другие. А то слово скажете и тут же начинаете себя же нахваливать за это слово. Какая-то простота, которая хуже воровства, читать неприятно.

    Голосовать - 0 | +3 +
    Лора-Лора
    7.5.2013 в 00:37
  • Да, ладно Григорий, успокойтесь. Я понял, что с вами лучше не связываться. Больше я с вами не общаюсь, хотя именно вы и нарочно вызвали меня на дискуссию, дабы теперь во всём обвинить. И если вы надумаете, вдруг, критиковать меня в моей новой публикации, (если таковая состоится), то соизвольте хотя бы не мистифицировать, а то там такие как вы только этим и занимаются. . К стати Лора-Лора, я себя всегда восхваляю в очень печальной ноте, с печальной иронией, то есть для таких как Вы. А теперь о главном, Григорий. Боюсь, вы и здесь меня не недооцениваете. Право, вы меня немного напугали! Думаю, откуда у меня если что, деньги такие найдутся? И все же, я ведь адвокатом стать хотел.

    1. Обвинение в клевете, распадается само-собой, так-как в данном случае под словом «украден» я мог иметь ввиду всё что угодно, я ведь поэт, а главным образом потому, что не сказал — у кого «украден».

    2. Но если даже обвинение состоялось бы, то за встречный иск, я могу «срубить» с вас намного больше. Так как вы меня оскорбили назвав «деревенским недоумком», «дешевкой», «бездарностью» Я к стати, никого не оскорблял в отличии от вас.

    3. Ну а теперь о главном, что вы и без меня знаете неплохо.

    Интернет издания — не являются СМИ, а значит здесь и авторства быть как такого не может. Уже не говоря о комментариях, который за меня может написать кто угодно и даже с моего компьютера к сожалению. К стати, у меня ведь нет компьютера, у меня есть лишь почтовый ящик, в который я захожу с компьютеров своих друзей.

    Григорий, поверьте я вас совсем не боюсь, но я и впрямь шагал к вам навстречу, а вы вновь повернулись ко мне задом.

    И всё же — Простите, Григорий меня за клевету! (видите, теперь закон ещё более на моей стороне). То есть, теперь вам осталось извиниться. Вы даже обязаны теперь извиниться перед мной. Видите как я всё хочу свести к добру и свету, это меня Достоевский научил. Главное не нервничайте Григорий, я ведь по себе знаю, как вредна для здоровья эта нервотрёпка с комментариями, в которую мы сами себя затягиваем. Если б вы знали, как две недели назад я хотел пожать вам руку, и вместе посмеяться с вами над собой, и услышать добрый совет, но к сожалению вижу, что учителя из вас не выйдет.

    Прощайте, Григорий, надеюсь наше общение позволит вам многое переосмыслить...

    Голосовать - -3 | 0 +
    Дмитрий Дианов
    7.5.2013 в 02:05
    • Дианов! Из вас такой же юрист, как и поэт, — т.е., как из солдатской задницы флейта!

      Ибвиненяя меня в краже, вы уже совершили деяние, подпадающее под статью 128!

      А вас я не оскорблял, — «Так как вы меня оскорбили назвав «деревенским недоумком», «дешевкой», «бездарностью»... — это моя личная оценка вас, как начинающего литератора, причем, частично опирающаяся на вашу же самооценку, с которой я солидарен: — «ласково гладила (ть) меня (его) по лысой глупой голове»...

      Ваши извинения я не принимаю, брезгую...

      Голосовать - -1 | +1 +
  • Яна Леонардовна — простите!!!!!!!!!!!!!!!

    Голосовать - -3 | +1 +
    Дмитрий Дианов
    7.5.2013 в 02:20
    • Да перестаньте Вы, Дианов, на провокации столь болезненно реагировать, а потом слёзно разоряться. Плюньте, разотрите, и спите спокойно! На сон грядущий, чем шастать по страницам Сети, лучше что-нибудь действительно хорошее прочесть. Или музыку послушать. Рекомендую лично Вам не Ахматову с Цветаевой, а песнопения иеромонаха Романа (Матюшина). Есть на Руси такой не всем известный, но действительно великий поэт. Может быть, единственный по-настоящему великий – в наше-то время. К слову, человек непростой судьбы. И стихи у него в большинстве своём ничуть не «премудро-церковные», а очень даже жизненные. И звучат они в его исполнении (он же и музыки автор) под негромкий гитарный аккомпанемент не елейно-слащаво, а неповторимо прекрасно. К слову, эти песнопения сейчас многие артисты в свой репертуар включили – один Олег Погудин чего стоит. Не поленитесь, обратите внимание. Есть и книги и диски, найти при желании не проблема. Начинать же знакомство с творчеством отца Романа нужно, конечно, с выборочного прослушивания: «Если тебя неудача постигла…», «Я нарисую старый дом…», «Вижу я себя седым-седым во сне…», «На чужой сторонушке рад своей воронушке…», «Звон погребальный. Диакон кадит безучастно…», «А мне в России места не нашлось…», «Э, дорогой! А мы уже приехали…» (ямщицкая песня!), «Белый храм над рекою…» и т.д.

      Не больно-то охота именно на этой странице откровенничать, так что, извините, больше Вам ничего сказать не могу. Всего Вам доброго.

      Голосовать - -3 | +2 +
      ded pavlo
      7.5.2013 в 05:53
  • Уважаемые участники обсуждения! Особенно господа Салтуп и Дианов! Мы настоятельно просим вас сменить тон вашего диалога — воздержаться от оскорблений и нарушения законодательства. В противном случае доступ к комментированию на «Республике» для вас будет закрыт.

    Голосовать - -3 | +3 +
    7.5.2013 в 12:11
    • Не надо меня пугать, господа журналисты!

      Я человек крайне мягкий и излишне деликатный, но когда мне угрожают, — забываю о своей деликатности и иду напролом!!!

      Голосовать - -1 | +2 +
  • Захочешь обидеть ребёнка -отбери у него игрушку.

    Будет ребёнок плакать днём и ночью в подушку.

    А хочешь обидеть автора- плюнь на его творение,

    Днём автор может выдержать, он лишь ночью ребёнка слабее.

    Голосовать - -1 | +4 +
    8.5.2013 в 07:46

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие