Интернет-журнал Республика Карелия

Страх

Евгений Сологуб 9 апреля 2012
Голосовать -12 | +35 +
Страх

В новом выпуске «Абзаца» — рассказ начинающего писателя Евгения Сологуба. Чем опасна игра в любовь? Об этом первая и многообещающая публикация автора.

Мы молча прошли в уродливое, разваливающееся здание вокзала и взяли билет на электричку. Без лишних слов. Она отъезжала в шесть. Мы же только вступили в шестой час и проследовали в зал ожидания. Час ожидания – всего лишь разминка. Невыносимо тусклый, вонючий, перемешанный грязными и чистыми людьми час. Просто-напросто стойло. Через пять минут мне стало стыдно. Она сидела в этой помойке, смирно сидела, ничего не говоря. Покорна и ласкова ко всему.

Что творится в душе твоей, девочка моя? Отчего так грустно в бесконечности твоих глаз, ответь. Хватаю ее за руку и заставляю уйти. Сырость и морось поздней осени рождает дрожь в теле. Я укутываю ее собой, обнимаю и целую. Скоро, скоро мы уедем. Потерпи…

В пути ровно час – и вот она подарила своим губам улыбку. Отогрелась и резво глядела блестящими глазами, рассматривала меня, выискивала погрешности – она так любовалась. Я знал. Другой бы не понял. Но я узнал ее, познал и все мне кажется вечным в ней. Господи, отчего подлец едет с тобой? Отчего не кто-нибудь другой? Но кто достоин тебя?! Спасибо, что подпустила, впустила, не выставила. Острый взгляд, нежностью пущенная стрела – я загораюсь, я не могу сидеть рядом с совершенством; дыхание порывистое… Вот-вот слезы водопадом обрушатся на смуглые бугры… Я недостоин. Недостоин. Недосто…

– У тебя такой вид, будто ты готовишься заплакать…

Поняла. Раскусила. Все увидела. Ничего не утаить от нее. Смотрит хитро, выслеживает и ждет, как бы кольнуть. Мне в удовольствие. Она обижает и тут же ласкает. Задевает, ранит – сама же накладывает швы.

– Нет-нет. Что ты? – оправдываюсь. – Просто что-то глаза больно быстро краснеют, да и слезятся часто.

– Если хочешь поплакать, плачь, я никому не скажу.

Смотрите. Вы только посмотрите в ее голубую бездну. В этой бездне спасение – смерть. Голгофа и воскрешение.

– Я не хочу плакать…

– Ладно.

Она отворачивается к окну и разглядывает размытую кривую горизонта. Ломающиеся деревья и кусты. Ничего не ускользает от бездонного голубого взгляда – все поглощает она.

– Мне холодно… — шепчет.

Я снимаю пальто и скрываю ее под ним. Она снова готова играть. После перерыва. Тайм-аут и… Вновь.

– А если нам вот так всю жизнь путешествовать? Из города в город. Как думаешь, милый? Из нас выйдут хорошие кочевники. Ни забот, ни пристрастий. Новые места. Новые знакомые. Ничего лишнего… Хотя не нужно никого. Только ты и я. Поселимся где-нибудь в глуши… И будет у нас с тобой своеобразное семейное счастье…

– Ты действительно этого хочешь? Мы и так кочуем.

– Нет. Я просто мечтаю.

У-у-у! Как ты бьешь.

– Но это реально. Мы сможем так. Я думаю… — зачем я продолжил разговор? Только лишний разогрев.

– Разве ты сможешь? А я отказываюсь. Мне так стало жалко сейчас на тебя смотреть. Ты такой жалкий. Весь забитый, измученный. Ты несчастлив со мной? Разве я не дарю тебе достаточно тепла? Как ты смотришь на меня! Ха-ха-ха! – она заливается истерическим смехом и показывает на меня пальцем.

Сонные люди ворочают головами и словно поддакивают ей, убедившись в моей жалкости. Она обращается к рожам и трясущимся от смеха пальцем показывает на меня.

– Вы посмотрите! Только посмотрите, каков, а! Мышонок возомнил себя волком… Ха-ха! – и уже ко мне: – Да, мне хочется резвиться. Прыгать. Скакать. Я маленькая девочка. Отныне я маленькая девочка.

Она встает и начинает танцевать по всему вагону. Потом протягивает все ту же дрожащую руку и приглашает меня поддержать ее. Сколько можно терпеть это унижение? Я поднимаюсь, и мы кружимся между сиденьями в вальсе. Она дарит горячее дыхание и тихо шепчет…

– Прости меня. Сегодня я сама не своя. Не знаю, что на меня нашло.

«Ты постоянно такая! Сколько можно это терпеть?! Я не могу быть вечным мальчиком для битья. Отпусти меня. Найди себе другого. Что ты делаешь со мной?»

– Ничего страшного. Просто не делай так больше, хорошо? – отвечаю.

– Хорошо… Но куда все же мы едем? Ты знаешь, я не люблю неопределенность...

«Ты?! Ты не любишь неопределенность. Да ты сама огнедышащая неопределенность. Истязательница. Что? Что ты хочешь от меня?»

– Знаю… Мы едем к одному лесному озеру. Вода там чиста и прозрачна. Я хочу, чтобы ты убедилась в красоте нашей природы…

– Я люблю тебя!

Она вонзается в губы поцелуем и «вокруг» превращается в размытость. Сколько нежности и страсти в ней. Разве я могу? Могу ответить ей тем же? Я недостоин. Нет!!! Слышите? Недостоин ее! Нежность и страсть закончились, и губы разъединились. Она отталкивает меня и надменно – на тварь – смотрит на меня:

– Нет-нет! Не переубеждай! Жалкий! Ж-А-Л-К-И-Й! И точка!

 

«О, Господи!»

 

В безумной пляске она уронила пальто. Изваляла его в грязи, истоптала ногами. Я поднял стоптанную вещь и проверил карманы – все на месте. Не пальто – а комок дерьма.

– Приехали! – кричит она и кидается обнимать жалкого меня.

Осенний лес вместил в себя жизнь и смерть. Увядающее и вечнозеленое-постоянное.

По узкой тропинке мы прошли около километра. Снова молча. Она шла за мной, иногда обгоняла и заглядывала колодцем в меня. Я захлебывался и отводил взгляд.

– Почти пришли…

И вот показалось то самое прозрачное, словно воздух, озеро. Она подбежала к нему и крикнула на противоположный берег:

– Я маленькая девочка!!! – вочка-чка-чка!

Зачерпнула лодочкой ладони чистой воды и умыла лицо. Чистая, но холодная.

Только не поворачивайся. Прошу! Больше не смотри на меня. Просто любуйся природой, ее совершенством. Как маленькая девочка любуется своей красотой.

Я опускаю руку в карман пальто и натыкаюсь на остывшее от осеннего воздуха железо. Достаю пистолет. Заряжаю и стреляю прямо в затылок. Точно посередине. Брызги долетают до моего лица. Кровь сладкая.

Красное вмешалось в чистое. Прозрачность стала красностью. Казалось, все озеро оделось в багрянец.

– Девочка моя! Прости!

Я толкаю тело от берега, и оно плавно, по глади воды, оставляя алую дорожку, доплывает до центра…


О, Господи!

  • Дочитал до конца, и у меня вырвалось: "О, Господи! ", и это тоже литература?

    Голосовать - -3 | +6 +
    Сердитый
    9.4.2012 в 10:29
    • Сердитый, это современная литература. Вы разве не уловили образности?)

      Голосовать - -3 | +1 +
      Старушка
      9.4.2012 в 11:21
  • Конец неожиданный. Жалкий, жалкий... И вдруг на тебе! Оттолкнул трупик от берега...

    Голосовать - -2 | +1 +
    Соловей
    9.4.2012 в 11:22
  • Вот что мальчик в действительности хотел сделать с девочкой. Если он пишет на сайт, наверно, не сделал все-таки. Хотя бритая голова настораживает.

    Голосовать - -2 | +2 +
    Уля
    9.4.2012 в 11:24
  • Старушка! А как на счет «хорошей и плохой»?

    Голосовать - -1 | 0 +
    Сердитый
    9.4.2012 в 11:36
    • Сердитый, это слишком субъективный фактор. Кому-то Оксана Робски хороша, а кому-то — Булгакова с Пастернаком подавай.

      Голосовать - -1 | 0 +
      Старушка
      9.4.2012 в 11:49
  • Я при Луне люблю писАть,

    Когда ложуся на кровать.

    Голосовать - -2 | +5 +
    Тоже литература
    9.4.2012 в 11:44
  • Мне текст приглянулся. Автор словом лепит сцену и характеры. Почти не словесных штампов. Он чувтвует ритм фраз и ритм действия. Да, размыто, акварельно, не четко, — но задатки есть! В его возрасте весьма прилично сделано!

    «УЛЕ» — пусть вас «НЕ НАСТОРАЖИВАЕТ БРИТАЯ ГОЛОВА» автора, и отождествлять персонажа с автором не стоит. Агата Кристи, например, признавалась, что самые изысканные свои убийства обдумывала во всех деталях во время мытья посуды. Очень она не любила это действо!

    Надеюсь, автор найдет свою тему в литературе. Вот, Вася Фирсов нашел её к 40 годам!

    "Главное, — как поучала старая шлюха молодых работниц борделя, — Не суетиться перед клиентом! "

    Не суетиться в поисках темы...

    Голосовать - -6 | +2 +
  • Мне текст приглянулся.

    Автор словом лепит сцену и характеры. Почти нет словесных штампов. Он чувтвует ритм фраз и ритм действия. Да, размыто, акварельно, не четко, — но задатки есть! В его возрасте весьма прилично сделано!

    «УЛЕ» — пусть вас «НЕ НАСТОРАЖИВАЕТ БРИТАЯ ГОЛОВА» автора, и отождествлять персонажа с автором не стоит. Агата Кристи, например, признавалась, что самые изысканные свои убийства обдумывала во всех деталях во время мытья посуды. Очень она не любила это действо!

    Надеюсь, автор найдет свою тему в литературе. Вот, Вася Фирсов нашел её к 40 годам!

    "Главное, — как поучала старая шлюха молодых работниц борделя, — Не суетиться перед клиентом! "

    Не суетиться в поисках темы...

    (буковка выскочила).

    Голосовать - -6 | +2 +
  • Это очень ценный момент, когда автор умеет влезать в чужую шкуру, становиться другим человеком, глядеть на мир глазами своего персонажа. Нынче еще не каждый писатель это умеет.

    Голосовать - -6 | +4 +
    Яна Жемойтелите
    9.4.2012 в 11:55
  • Пистолет?! O'Rly? О_о

    Голосовать - -4 | 0 +
    Хельг
    9.4.2012 в 13:00
  • А все-таки, за что девочку-то убили? Чтобы написать — «озеро оделось в багрянец»?

    И она как — на надувном матрсике до центра озера доплыла?

    Голосовать - -1 | +1 +
    читатель
    9.4.2012 в 13:19
  • Перечитал рассказ, благо небольшой. Достоевский отдыхает. Раскольников убивает никчемную старуху и мучается потом четыреста страниц. Здесь герой убивает любимую и любуется алой дорожкой за трупом. О Господи (последняя фраза) — это все же удивление, что труп доплыл до центра озера. Любой бы удивился. Еще тронуло то место, где герой заряжает пистолет. То есть достает пистолет, вынимает обойму, достает из кармана приготовленные патроны, набивает обойму, вставляет ее, снимает с предохранителя пистолет и стреляет. А девочка смотрит на озеро, ничего не слышит и ни о чем не догадывается.

    Голосовать - -1 | +3 +
    читатель
    9.4.2012 в 14:00
    • Собсно, тоже обратил на это внимания. Только меня насторожило наличие огнестрела вообще. По ходу пьесы было бы логично, если бы мальчег пырнул девочку шомполом в ухо, или там ножом кухонным. Но пистоль? Да ладно!

      Голосовать - -2 | +1 +
      Хельг
      9.4.2012 в 15:11
  • Бред!

    Голосовать - -3 | +4 +
    Дима
    9.4.2012 в 16:23
  • Нет штампов?? Да ничего почти и нет, кроме штампов. На каком курсе автор? Если выше второго — непростительно!

    Голосовать - -3 | +3 +
    МММ
    9.4.2012 в 17:05
  • Кайф. Автор, пиши еще.

    Голосовать - -3 | +2 +
    student
    9.4.2012 в 19:31
  • Однако, господа: декаданс! Всё выдержано, начиная с фамилии автора (или — nom de plume?). Через два года начнётся третья мировая, а ещё через три — революция. Автора, как и других подобных садомазохистов, игрунов, выпустят из темницы, и он станет карающим мечом победивших кузьмичей. И всё повторится...

    Автору следовало бы назвать своё произведение так: «Недотыкомка». Именно она и есть главная героиня «Страха», именно её умерщвляет герой в финале, исполненном в лучших традициях китчевого снижения передоновского бреда (который сам уже есть почти пародийное снижение бредов другого Фёдора, который Михайлович). Не берусь судить, в каких отношениях Евгений Сологуб находится со своим знаменитым тёзкой начала века, но мысль интересная. Правда, развивать её — на данном материале — мне лично не представляется возможным: мелок, слабоват материал... недотыкомка-с.

    «... Причудливо тасуется колода» (с).

    Голосовать - -5 | +6 +
    Андрей Тюков
    9.4.2012 в 21:47
  • А. Тюкову: Евгение Сологуб не может быть в родстве с Ф.Сологубом — тот все же Тетерников по паспорту.

    Похвастаюсь, в моей библиотеке есть «Мелкий бес» 1925 года издания, последне прижизненное...

    «Несовершонное убийство» — все равно есть убийство и недаром за обоями вонял в воображении Передонова «труп соглядатая»... Одна из самых сильных русских повестей ХХ века. Давно не перечитывал.

    А что «слабоват материал» — время терпит. Были бы кости, мясо нарастет! Парню всего 21 год. Кости (чувство слова) у него есть.

    Голосовать - -3 | +4 +
    Григорий Салтуп
    9.4.2012 в 21:57
  • да

    Евген-не читай их никого

    пиши

    мне пошло

    Голосовать - -2 | +1 +
    М Г
    9.4.2012 в 22:13
  • Человек убивает свою совесть, а это страшно...

    Он еще не понимает, что этим он уничтожает и себя, и окружающий мир: осень, чистую воду, различение цветов, различение добра и зла.

    Убивая свою совесть, убиваешь себя и Вселенную в тебе или себя во Вселенной.

    Голосовать - -3 | +2 +
    Андрей
    9.4.2012 в 22:14
  • «Страх» — хорошее название. Понравилось. И ведь написано весьма недурно. Смело так и легко. В финале показалось, будто это главка повести. Видимо, здесь только начало сюжетной линии.

    Голосовать - -3 | +3 +
    Катерина Ларичева
    9.4.2012 в 23:01
  • А была ли девочка? А была ли совесть?

    Чтобы совесть убить, ее надо иметь. У героя повести нет никаких намеков на нее. Есть только гипертрофированные подростковые комплексы. Интересно, а каким видит продолжение этого рассказа Екатерина Ларичева? Если все так смело и легко, то дальше герой должен укокошить родителей, (что они там в квартире мешаются), потом парочку преподователей (если студент), и дальше по списку. Ноу проблем. Гланое, чтобы все было красиво — рассвет, закат, прозрачная вода, осень, белая ночь... И после каждого убийства с пафосом говорить О Господи.

    Голосовать - -3 | +3 +
    читатель
    10.4.2012 в 09:46
    • Как то вы буквально все воспринимаете. Продолжение, на мой взгляд, рисуется явно детективного свойства. И кинематографично финал станет началом. Что гадать. Перед нами короткий рассказ. Дальнейший вымысел, интрига, сюжетная нить: все это во власти молодого автора. Мы с вами лишь благодарные читатели :)

      Голосовать - -3 | +3 +
      Катерина Ларичева
      10.4.2012 в 10:08
  • Увольте меня читать этот детектив, где свежие трупы плавают по озеру, жертва терпеливо ждет, пока убийца зарядит пистолет, который почему-то остыл в кармане пальто от осеннего воздуха (или герой периодически его доставал, чтобы охладить?), пальто за несколько секунд превращается в комок дерьма... Нет, увольте.

    Хотя что-то у автора есть. Запомнилось: взглянулв в глаза — колодцем... Но это пока лишь что-то...

    Голосовать - -1 | +1 +
    читатель
    10.4.2012 в 11:25
    • Может, вы напрасно так эмоционально восприняли рассказ? Я как только наткнулась на “проследовали в зал ожидания” и “проверил карманы – все на месте”, сразу решила составить фоторобот предполагаемого убийцы и, не поверите, у меня получилось лицо монголоидного типа – “слезы водопадом обрушатся на СМУГЛЫЕ БУГРЫ… глаза больно быстро краснеют, да и слезятся часто… кочевники… невысокий рост”... Очень забавное чтиво)

      Голосовать - -2 | +3 +
      Margo
      10.4.2012 в 12:39
  • Я не сразу решился мнение свое высказать — и не оттого вовсе, что

    чужими интересуюсь. Скопировал — и перечитал после дня беготни и забот.

    Странное дело — текст словно разбит на части — куски, причем не по смыслу или ритму, а по какому-то «переключению» понимания реальности.То, что владение словом у автора от папы и мамы

    имеется — понятно —

    ". (Час ожидания – всего лишь разминка. Невыносимо тусклый, вонючий, перемешанный грязными и чистыми людьми час. " Как час перемешать? Или "Вдруг превращаеся в размытость... Что это вообще?)

    А вот к чему это владение приложить — от Бога.

    Но в любом случае — (хочу спросить — нечистые — есть грязные? А, Евгений?)

    Теперь про явные промахи — по — моему мнению. разумеется.

    «....оделось в багрянец», «..слезы водопадом», «..кровь сладкая»

    «..вонзается в губы -»

    это не авторское.Словосочетания из конструктора.Увы.

    Провинциальное образование преодолимо годами труда.

    А время у автора есть.

    Успехов!

    А.Здоров.

    Голосовать - 0 | 0 +
    Здоров,звукорежиссер.
    15.4.2012 в 20:24

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие