Интернет-журнал Республика Карелия

Сволочь такая

Леонид Вертель 25 июня 2013
Голосовать -6 | +25 +

Рассказы

Июльский денёк

Наш старенький микроавтобус то ли от июльской жары, то ли оттого, что ему в дороге плеснули пару ведер плохого бензина, опять начал чихать и дергаться, будто его хватали за колеса, а потом и вовсе заглох прямо на середине моста. К счастью, мост был построен с горбинкой, втроем мы легко скатили заупрямившееся средство передвижения и оставили на обочине, потому что уже знали — пока двигатель не остынет, вдохнуть жизнь в эту железяку не сможет никто.

Близился полдень. Солнце, подбираясь к зениту, так припекало, что все живое старалось спрятаться в тень, словно мы ехали не вдоль Ладожского озера, а колесили где-нибудь на юге. Такое в наших краях бывает не часто, но сегодня, казалось, даже камни устали от перегрева.

Спрятаться было негде. Вокруг по обе стороны реки зеленели луга, лишь в одном месте виднелся реденький ольшаник, облюбовавший самый край высокого берега, словно молодым деревцам хотелось увидеть, что же делается внизу под обрывом. Как выяснилось, там был глинистый берег с роскошной гривой осоки у самой воды. Спуститься вниз кое-как мы смогли бы, но выбраться наверх, не вымазавшись с ног до головы, шансов не было. Пришлось отказаться от возможности полежать в тени и податься дальше по берегу в поисках лучшего места для купания, потому что без «водных процедур» мы уже, кажется, были не жильцы на этом свете.

Раньше мне доводилось ездить этой дорогой, но ни разу места почему-то не глянулись. Все-таки взгляд из окна автомобиля всегда какой-то легкомысленно-поверхностный, пейзажи бегут, бегут мимо твоих уставших осоловелых глаз и можно подумать, что ты в очередной раз все это видишь на экране телевизора, лежа на диване. И только когда это мелькание кадров прекращается, когда от тебя не ускользают неброские, но важные детали открывшейся панорамы, когда живой ветерок коснется твоего лица и шевельнет волосы, когда, наконец, к тебе придут запахи местного разнотравья, только тогда откроется красота этого кусочка земли и ты, быть может, даже пожалеешь, что твои жизненные стежки-дорожки проходят где-то в других местах.

Через сотню метров река сделала поворот, и уже противоположный берег, в который ударялось течение, возвысился обрывом, а наш превратился в пологую косу с небольшой полоской пляжа. В воду мы бросились наперегонки.

Купание в реке имеет свою прелесть. Можно выплыть на середину, лечь на спину и почти не шевелиться. Тебя медленно несет вниз по течению, а над головой только безмятежное летнее небо с полупрозрачными облаками, застывшими волнистыми лентами, будто их кто-то нарисовал, да стремительные небожители-стрижи, резвящиеся так высоко, что их еле-еле видно. Вода, снимая усталость, ласкает расслабленное тело, ты погружаешься в какой-то транс, и – о чудо, маленькая голубенькая стрекоза доверчиво садится отдохнуть прямо на кончик твоего носа.

Двигатель давно остыл, а мы все нежились на песке не в силах прервать блаженство. На горизонте тем временем стали заметны белые клубы мощных облаков. Сначала казалось, что эти снежные холмы на небе стоят на месте. Но нет, совсем медленно они двигались в нашу сторону, причудливо меняя форму и теряя свою белесость. Ошибиться было нельзя, приближалась гроза, не зря так парило.

Автобус был недалеко, и мы могли позволить себе полюбоваться захватывающей картиной грозового фронта. Как-то незаметно всё замерло, ни звука, ни дуновения ветерка, лишь кузнечики застрекотали еще громче, будто оповещая всех о приближающейся колеснице Ильи Пророка. Небо стало угрожающе темнеть, на нем четко обозначился характерный вал, вид которого не оставлял сомнений: гроза будет сильной. А то, что не сверкали молнии и не было слышно грозовых раскатов, лишь подтверждало, что приближается не затухающая, потерявшая еще на подступах всю свою силу гроза, а только созревшая, с полным колчаном огненных стрел.

Развязка должна была состояться через минут тридцать, пора было уносить ноги. Мы уже были рядом с машиной, когда увидели на другой стороне дороги четырёх человек, изо всех сил старавшихся сметать сено в стог. Похоже, это была семья: отец с матерью и две дочери-школьницы. Работали они полу бегом, но контуры стожка еще только вырисовывались. Мы поспешили на помощь.

Давно мне не приходилось видеть такой спорой, такой удалой работы и таких красивых, как выразились бы нынешние учёные мудрецы, «межличностных отношений». Все шутили, радостно улыбались друг другу и бросались на помощь, не дожидаясь просьбы. Последние охапки сена налетевший шквальный ветер срывал с вил, закручивал жгутом, но дело было сделано – стожок успели накрыть шапкой и даже очесать с боков. И, когда небо распороли первые молнии, вместе с громом на наши головы обрушился теплый ливень. Мы, усталые, но довольные, что все же успели, сели под стог, и со стороны могло показаться, что это одна семья.

Долгих гроз не бывает. Уже через полчаса небо потеряло свою пугающе зловещую черноту, а ливень незаметно превратился в убаюкивающий моросящий дождик, сыпавший совсем отвесно. 

Гроза унесла с собой какое-то невидимое глазу напряжение. С ее уходом все живое, убедившись, что страхи уже позади, успокоилось, и наступило благостное умиротворение. Мы тоже угомонились, каждый вернулся к своим неспешным мыслям и отрешенно созерцал красоту посвежевшего мира.

Пора было ехать, но тут сначала еле заметно, а потом все ярче и ярче на небе разгорелась радуга. Мы, как дети, завороженно смотрели на сказочный цветной мост, соединивший уходящую грозовую тучу с полоской чистого неба на краю горизонта, и каждый, наверное, думал об одном и том же: как красива наша земля с зелеными лугами, с радугой в небе, с речкой, знакомство с которой нам подарил случай.

Сволочь такая

Хорошо, что человек, когда-то выбиравший кусок дерева для топорища, был с головой. Трещина в ручке хоть и появилась от многолетней работы, но не косая. С прочным бандажом топор мог еще послужить.

Намочив подходящий шнур, я туго, виток за витком, бинтовал топорище, изредка поглядывая в окно своего лесного дома, надеясь увидеть коростеля, кричавшего где-то совсем рядом. Но деркач из травы так и не показался, а потом и вовсе замолчал.

Наступила полная тишина, можно сказать, божественная.  Не знаю, как кому, а для меня после города такое беззвучие – бальзам на душу. Натягивая шнур, я даже сопеть старался поменьше.

И вдруг появился звук, разрушивший эту хрустально-звенящую тишину. Звук был до боли знакомым. В любом другом случае я на него не обратил бы такого внимания. Ну, вылетел комар на охоту, ну, вычислил  тебя  длинноносый и  мечтает маленько попить твоей кровушки. Эка невидаль!

Но сегодня я был беззащитный: обе руки были заняты. А это меняло дело. Человек так устроен, что ожидание боли всегда страшнее её самой. Сколько раз, бывало, сидишь в кабинете, где берут кровь на анализ и, выставив приговоренный палец, умираешь в ожидании укола малюсеньким перышком. И чем дольше затягивается подготовка, тем невыносимее становится ожидание.

Замер в ожидании и я. Комар оказался хитрым, он не пошел честно напрямую, а, заложив дугу, подло подбирался откуда-то сзади. Я весь превратился в слух, у меня, наверное, даже уши встали торчком, как у породистой лайки. В ожидании решающего момента я замер, продолжая натягивать шнур, чтобы не дать слабины в намотке. И вот это гнусавое комариное нытьё резко оборвалось где-то у самого уха. Черт! Я ведь давал себе обещание выдержать это испытание, не обращать внимания на укус  кровопийцы, но в последнее мгновение рука сама сорвалась и, оставив на мгновение шнур, влепила увесистую оплеуху собственной физиономии.

Да такую звонкую, что, случись такое на глазах у великого Станиславского, он точно воскликнул бы: «Верю!». Еще бы, от удара из глаз даже искры посыпались. Рука тут же схватила конец шнура, как будто ничего такого и не произошло, как будто она ничего плохого не сделала.

Мысленно чертыхаясь в адрес гнусного насекомого и всё ещё укоряя свою верхнюю конечность за чрезмерное усердие, я успел сделать еще два или три витка бандажа, как вдруг случилось невероятное. Почти в том самом месте, куда пришлась затрещина, раздался натужный звук воскресшего комара, которого я уже успел похоронить три раза.

Он отвалил, как перепивший немецкий бюргер по окончании Октоберфеста.  Стреноженный дурацким шнуром, я даже поперхнулся. Ну не сволочь такая!

Совершив свое черное дело, комар тут же взял курс на ближайшее окно, и на его светлом фоне хорошо было видно, что он тянет из последних сил, напоминая перегруженный грузовой «Руслан». Мои ноги рвались догнать его, но бандаж был главнее. Оставалось только наблюдать, как опившийся комар, не справляясь с весом, терял высоту, а его глиссада всё круче уходила вниз, явно не дотягивая до уровня подоконника.

Не знаю, сломал ли он, приземляясь, свою комариную голову или отделался ломаными ногами, но его посадка была точно аварийной. Тут я мог бы поклясться.

Ну вот, злорадно подумал я, так тебе и надо, подлецу. Нечего нападать на беззащитного. Небось лопнул твой переполненный бурдюк!

  • Спасибо, Леонид! Отличные рассказы, прочитал с удовольствием.

    Голосовать - 0 | +11 +
    Алексеев
    25.6.2013 в 14:02
  • Мельчает автор.

    Голосовать - -7 | 0 +
    student
    25.6.2013 в 21:49
  • Спасибо! Как смачно написано! Прочитал, как своими глазами увидел.

    Голосовать - 0 | +10 +
    ВВ
    25.6.2013 в 23:19
  • Про комара — очень даже неплохо, с юмором, и, главное, всем знакомо.

    Голосовать - 0 | +10 +
    Печалька
    26.6.2013 в 12:25

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие