А счастья нет

Антон Миронов 28 Май 2013
Алексей Балабанов перед показом «Я тоже хочу» на Венецианском фестивале в 2012 году. Источник - http://news.mail.ru

Вы не смотрели последнюю картину Балабанова? Тогда прошу прощения за спойлер. «Я тоже хочу» вышел в прошлом году, и среди тех, кто этот фильм не видел, настоящих поклонников творчества Алексея Октябриновича, полагаю, не осталось.

Я тоже не фанат, но это не мешает мне считать Балабанова талантливым художником. Попробую обойтись одним дифирамбом. Многие, кого раньше тошнило от «Груза 200» и прочих лент режиссера, теперь называют его «неудобным, но таким пронзительным». Вот только для настоящей оценки нужны не эпитеты, а глаголы и междометия.

Сюжет «Я тоже хочу» прост. Пять человек накапливаются во внедорожнике и отправляются за счастьем. Обрести его можно, добравшись до колокольни, из которой люди вроде как возносятся в иные эмпиреи, где им непременно становится невообразимо хорошо. А еще, по слухам, вокруг колокольни царит ядерная или не очень зима, поэтому есть риск сгинуть, до счастья не доехав.

Компания путешественников прекрасна. За рулем — бандит-мокрушник, рядом ним — алкаш с боксерским прошлым, за ними — недееспособный папаша алкаша плюс типичный питерский полубард из 80-х с гитарой и проститутка с высшим философским образованием и лицом кустодиевской доярки.

У Балабанова под отечественную «синьку» мчатся к колокольне пять никому не нужных людей. 

Ехали они долго ли, коротко ли, да только одну бутылку водки выпили, как нарисовался на их пути блок-пост со шлагбаумом. Добры молодцы в камуфляже, как бы намекая на то, кто теперь у них самый главный, сообщили, что «патриарх велел всех пускать, но оттуда никто еще не возвращался». После этих слов бандит решил пожалеть проститутку и высадил ее, припугнув, что женщин туда за шлагбаум пускают только голыми.

Следующие минут 10 внедорожник мчится по деревням и весям мимо пустых домов и брошенных коровников, а проститутка скачет по сугробам в чем мать родила. Не бежать к колокольне счастья она не может, поскольку уже произнесла магическую фразу «я тоже хочу». Товарищей по хотению она нагоняет, когда они рассаживаются у костра перед финальным марш-броском и пьют водку, добытую в разоренном сельмаге. Вокруг картинно валяются трупы таких же, как и они, искателей счастья — тех, кого таинственный портал в колокольне не принял.

Во время привала родитель алкаша-боксера тихо преставляется. Сын роет ему яму, а затем сам ложится рядом с могилой, поскольку решил «остаться с папой». В итоге до полуразваленной колокольни добираются трое — убийца, бард и проститутка. Двое последних сразу возносятся, а их криминальный спутник в недоумении выходит из храма и натыкается на автора фильма, которого тоже «не взяли». Балабанов говорит: «А я счастья хочу» — и умирает, заваливаясь на бок, прямо как у Рождественского — «некрасиво, неправильно». Бандит возвращается в храм и со словами «я тоже хочу» также заваливается на бок. Титры.

В кого ни плюнь — всем необходим как минимум исход, а лучше вознесение. Одного пока не пойму: для нас с вами эта кинолента — прогноз или диагноз?

Рецензенты уже сравнивали последнее балабановское произведение со «Сталкером» Тарковского-Стругацких. Явная схожесть лишь в канве — группа неравнодушных к себе товарищей идет туда, где, возможно, будет хорошо. Но в «Сталкере» нет вознесения, а в «Я тоже хочу» нет проводника.

По мне так «Я тоже хочу» чем-то напоминает «Достучаться до небес» Томаса Яна. Там, напомню, два смертельно больных героя, которым в обществе уже совсем никак и незачем, пускаются под текилу к морю, которого они никогда не видели. А у Балабанова под отечественную «синьку» мчатся к колокольне пять никому не нужных людей. Заерзанный российскими литераторами образ лишнего человека опять вылезает подобно грыже пенсионера-гиревика. Но что тут поделать?

У бандита есть тачка, ствол, понятия, баня, пиво и вобла, а счастья нет. У его кореша-алкаша есть водка и настырный друг-бандит, который практически с боем вырвал его из наркологической клиники, а счастья нет. У папаши-алкаша есть сын, который даже в смерти не бросит, а счастья нет. У барда есть гитара и то ли убогие, то ли божественные песни, которые никто петь не запрещает, а еще он может пойти в православный храм и прочитать там протестантскую молитву, а счастья нет. У проститутки есть философское образование и физиологические способности, позволяющие не умереть с голоду, а счастья нет. В кого ни плюнь — всем необходим как минимум исход, а лучше вознесение. Одного пока не пойму: для нас с вами эта кинолента — прогноз или диагноз?

Проститутке Любе по пути к счастью достаются самые тяжелые испытания. Кадр из фильма "Я тоже хочу"

Проститутке Любе по пути к счастью достаются самые тяжелые испытания. Кадр из фильма "Я тоже хочу"

Казалось бы, последний фильм Балабанова примитивен, как притча какого-нибудь очередного Коэльо. Был бы прост, если бы режиссер, умирающий взаправду, не присел в финале своего фильма на приступок храма в безысходной печали, что его тоже не берут туда, где счастье, и если бы не устроил для зрителя свою тренировочную кончину. Не всякий художник, согласитесь, имеет силу и смелость вот так показательно обделить себя и святостью, и бессмертием.