«Джерри Магуайер»

Вячеслав Махренский – владелец столичного хоккейного агентства. Среди его клиентов —  игроки Континентальной хоккейной лиги, члены сборной России и даже спортсмены, попавшие в НХЛ. 

Слава Махренский – музыкант, который в свое время был в составе знаменитой в Карелии группы «Высокое напряжение», потом лет 5 отыграл в ВИА «Земляне», а на нынешнем «Воздухе» выступает как участник группы «16 тонн».

О хоккее, роке и необходимом ритме жизни – в нашей беседе.

— Вы москвич?

— Нет, я из Петрозаводска, но живу в Москве уже давно, с 1988 года с перерывами. В Москве у меня своя агентская хоккейная компания. У любого перспективного актера есть импресарио, у спортсмена – агент. Агент занимается его карьерой — с детства этого спортсмена и до окончания его карьеры.

— Кто ваши клиенты?

— Они играют в клубах Континентальной хоккейной лиги, и многие из них члены сборной России.

— Можете назвать имена самых именитых ваших подопечных? Кем вы гордитесь?

— Семен Варламов, Михаил Анисин, Сергей Бобровский, Виталий Коваль, Сергей Борисов, Евгений Скачков и много других.

— С какого возраста вы их ведете?

— Лет с 15, но кто-то пришел и позже.

— И как вы их выбирали, пятнадцатилетних? Было уже понятно, кто станет звездой?

— Когда им было по 15, я ходил и смотрел. И на своем уровне пытался понять, что получится. Сережа Бобровский ко мне попозже пришел – ему было 19. Я не могу сказать, что я такой уж специалист, способный разглядеть будущих звезд в обычных игроках. Для этого есть скауты, которые ходят, смотрят и просчитывают будущее игроков, чтобы перетащить перспективных в те клубы, на которые работают. Нас как раз и интересуют игроки, к которым есть внимание со стороны скаутских служб.

Про Анисина и Варламова сразу было понятно, что они очень способные? Никто не пытался их переманивать?

— Конечно, пытались, но ничего не вышло.

— Кто из нынешней вашей молодежи, по-вашему, может стать знаменитым игроком?

— Возможно, это будет Алексей Митрофанов 1994 года рождения, игрок МХЛ, нападающий в уфимском «Толпаре».

— Вы сами хоккеист?

— Я в детстве играл, но здесь никакой связи нет – это бизнес.

— Как вы пришли к этому бизнесу?

— В 1998 году я стал менеджером местной карельской хоккейной команды «Русшина». Её владельцем был Иван Андреевич Гурицану. Я помогал ему, занимался чисто хоккейными вопросами. Это было давно. А когда появился опыт, я уехал в Москву. Устроился на работу в агентскую компанию, а через два года начал работать сам.

— Это азартное дело?

— Как все, что имеет отношение к спорту.

— Сопряжено с риском?

— Если только с финансовым.

— Работа сама по себе похожа на игру?

— Ну, если игрой называть искусство ведения переговоров, то да.

— Вы любите спортсменов?

— Конечно, тех, с кем я работаю, люблю. Они достойны любви и уважения. Они все положительные, с 6 лет занимаются спортом, у них не бывает времени на чушь. Труд тяжелый занимает большую часть их жизни. Их всего 600 в стране, хоккеистов высокого уровня. Они эксклюзивны в некотором роде.

— И какая часть у вас?

— У меня 53 клиента в КХЛ, ВХЛ, МХЛ. Основная моя задача – найти им работу. В остальном  должен заменить им отца, мать, брата и сестру.

— Вам интересно или работа — это только бизнес, приносящий доход?

— Я всю жизнь занимаюсь только тем, что мне нравится: и музыкой, и работой в спорте.  Если общаешься со спортсменами, ты должен знать все – от физиологии до медицины. На самом деле я только 2 года занимался не тем, что нравится, – это когда в армии служил. В остальном я счастливый человек.

— Зачем вам знать медицину?

— Вам нужно «Джерри Магуайер» посмотреть с Томом Крузом, там он – спортивный агент в американском футболе. Пять лет назад я закончил Академию физической культуры имени Лесгафта. Это образование необходимо было получить для того, чтобы быть более компетентным.

— В футболе, говорят, борьба за клиентов может привести даже к криминалу. Как обстоят дела в хоккее?

— В хоккее нет криминала. Про футбол не знаю. Вся конкуренция в борьбе за репутацию. Если твоя репутация безупречна, ты, как правило, выигрываешь. На российском хоккейном рынке сейчас около 50 агентств. Одно из них мое, и оно успешно.

— Как вы пришли на этот рынок?

— Меня в Москву пригласил человек, который здесь был тренером у «Русшины», — двукратный олимпийский чемпион, заслуженный мастер спорта Евгений Дмитриевич Мишаков. Он мне позвонил и говорит: «Приезжай. Хватит сидеть  в городе, где у хоккея нет перспектив». Я приехал. Он привел меня в агентскую компанию. Офис был в ЦСКА, в Ледовом дворце. Меня взяли, и первый год я работал за 300 долларов в месяц и спал у друга в большой комнате на надувном матрасе. А с 2006 года я начал работать сам, и надувные матрасы закончились.

— Куда дальше двигаетесь?

— Дальше некуда. Можно только увеличивать количество денежной массы — и все. У меня есть клиенты, которые играют в Америке в НХЛ. Те, которые играли здесь, а потом уехали туда. Среди них, например, вратарь сборной России, а теперь вратарь клуба НХЛ «Колорадо Эвеланш» Семен Варламов, вратарь клуба НХЛ «Коламбус Блю Джекетс» Сергей Бобровский. Мы поддерживаем контакты, связи. Их американский агент – мой партнер.

— Вам не обидно, когда ваши клиенты уезжают за границу?

— Я всегда за то, чтобы они стремились в НХЛ. Даже если их отъезд отразится на моем финансовом положении. Если они не будут стремиться, то превратятся в наших футболистов, которым ничего не надо. Несколько лет назад наших игроков в НХЛ было около сотни, сейчас – 30. И только несколько – на ведущих ролях: Малкин, Овечкин, Дацюк. А сколько звезд было раньше! Многие перестали ставить перед собой высокие планки.

— Что вы считаете своей удачей последнего времени?

— Благодаря усилиям руководства Континентальной хоккейной лиги нам удалось решить конфликт с московским «Динамо». Наверняка вы читали об этом. Я участвовал в этом деле, связывал ниточки и пытался найти компромисс.

— Бывает, что  ваши клиенты играют друг против друга? За кого вы тогда болеете?

— За них лично, а не за команду.

— Вы всю жизнь будете работать с хоккеистами?

— Да, я хотел бы потом в серьезном клубе генеральным менеджером работать. Пока это только планы на будущее.

— Увлекательная у вас профессия!

— С некоторых пор мне перестало хватать увлекательности, и я начал заниматься музыкой. Получаю удовольствие.

— Как вы стали музыкантом? 

— В седьмом классе я взял в руки гитару. Сначала учился, как все, а потом стал в ансамблях играть разных. Это сейчас можно залезть на ютьюб и научиться играть на гитаре за два месяца. В моей юности это было невозможно. Здесь я играл на танцах, в разных группах. Но основной была «Высокое напряжение». Там Петя Васильев играл, Андрей Киселев, Сережа Николаев, Коля Миков. Группа была очень популярной в Карелии в 80-х годах. Группу основали два очень серьезных человека, которые лет на 20 опережали свое время, — братья Чехонины. Они выбрали лучших молодых музыкантов в городе, экипировали их. С этого началось «ВН» на базе ДК ЖД. В 1985 я собрал снова своих ребят, мы снова поиграли, а в 1987 году я уехал в Москву.

— Как вы попали к «Землянам»?

— Я не рвался именно туда, просто хотел играть на большой сцене. Был кастинг гитаристов для группы Малинина. Я приехал попробоваться, но в результате попал совсем в другой коллектив. В коллектив, где руководителем и солистом был Андрей Степанов из группы «Август». Выучили программу, записали пластинку. Потом мы разошлись в никуда. Я жил в квартире своего брата. Работал сессионным музыкантом – записывал гитару для Газманова, Беликова, не помню еще кого… Во время очередной записи меня услышал известный продюсер Борис Зосимов, тогдашний владелец ВИА «Воскресение», «Землян» и других коллективов. Он и позвал меня играть в «Землянах». На следующий день с Киевского вокзала я уехал с ними на гастроли. Моя жизнь круто поменялась – началась серьезная работа.

— Богемная была жизнь?

— Даже очень.

— Отразилась на вас?

— У меня все шло нормально, к алкоголю у меня спокойное отношение. Потом я, по сути, стал заниматься еще и административными вопросами группы и стал менеджером. Все это шло до 1993 года, до тех пор, пока я по семейным обстоятельствам не уехал на месяц в Петрозаводск. В итоге я здесь остался на несколько лет и считаю, что совершил большую ошибку. Надо сказать, что тогда еще наступили такие времена, когда популярность групп, квалификация которых зависела от мастерства музыкантов, стала падать. На смену пришли те, которым достаточно было записать фонограмму, найти симпатичных мальчиков и девочек. И зарабатывать деньги. Это обстоятельство стало одной из причин моего отъезда. Но все равно...

— Ничего этот период не дал?

— Ничего не было. Только кабак и бешеная погоня за деньгами, как это было у всех тут в 90-х.

— Как вы оказались в «16 тоннах»?

— Сначала была идея восстановить группу «Высокое напряжение». Идея принадлежала Пете Васильеву, которого всегда переполняют замыслы. Он меня завел, и я пошел в магазин в Москве и купил себе все то, о чем мечтал в детстве. Например, сразу три гитары. Я приехал сюда, но репетировать было по многим причинам сложно. В итоге ребята не выдержали темпа. Они же здесь живут, а здесь темп совершенно иной…

— Что вы играли?

— Я предлагал связать между собой и песни «Землян», и композиции «ВН», и набрать еще других хитов 80-х. Мы сделали визитную карточку, но дальше этого не пошло, а промежуточные варианты никому не нужны.

А когда все это закончилось, мне позвонил Вова Зелемоткин: «Ты не хочешь с нами поиграть?» Хочу! Я был у них на концерте, мне понравилось. У них есть Женя Спиров. Я, честно сказать, не ожидал, что в Петрозаводске может быть такой артист. Их не было никогда здесь. А он вдруг есть.

— Местный ритм жизни не раздражает вас?

— Раздражает медлительность. Медленно может быть, только когда все хорошо. А здесь люди не спешат потому, что им ничего не нужно.

— Поэтому нужно уезжать?

— И быстрее, если позволяют возраст и здоровье.