Интернет-журнал Республика Карелия

Императорская уха

Григорий Салтуп 10 апреля 2013
Голосовать -10 | +16 +
Иллюстрация: http://animalworld.com.ua

Иллюстрация: http://animalworld.com.ua

На нашем Лембозере водяник испокон веку жил.

Хозяином.

Полноправным хозяином.

Само имя у озера стародавнее, от карел, которые здесь раньше жили. По-карельски «лембой» значит «черт лесной или озерный». Выходит, еще в древние времена его тут люди приметили и в его честь озеро прозвали.

Старые люди рассказывали, что Бурчало характером не вредный. Понапрасну душ христианских не губил, не было за ним такого. Но – нравный, шибко нравный…

Как его Бурчалом прозвали?

А вот – вернулся с войны солдат Аким Кикин. Он на турецкой войне рану принял. Хромал на левую ногу, а так мужик матерый, работящий.

Вернулся Аким на родную землю, а мать его, вдова, Богу преставилась, пока он Царю и Отечеству службу нес.

Вернулся он не один, привел с собою девочку чернавую, подростка, лет двенадцати. Поначалу все думали, что она от роду немая или умом поврежденная. Молчала все, молчала, звука не издавала. Много лет её немой считали.

Аким рассказывал, что он её от турецкой погибели спас – всю родню её янычары штыками искололи до смерти, её саму сжечь хотели, только Кикин успел её спасти. Вот она увязалась за ним, ходила, ходила следом, как собачка. Война идет, а не отгонишь голодную сиротинушку, жалко. Погибнет одна.

Вскоре его самого ранило, она за ним к лазарету прибилась, повязки кровавые Акиму меняла, кормила-поила с ложки, вот и выходила. Потом ему от Государя полная отставка вышла по ранению, Георгиевский крест за храбрость да медаль за Плевну дали, да выходных сто пятьдесят рублей серебром.

Деньги большие по тем временам.

Но до родной деревни Аким Кикин так и не дошел: узнал от встречных людей, что мать его преставилась, загрустил. Решил помянуть матушку, присел на берегу Лембозера, где из него речка малая текла, котелок над костром соорудил, чтоб повечерять на пару со своею девчонкой. Штоф из котомки вынул…

Тихо на озере – ни малой волны, ни морщиночки. Тут звук какой-то из-под ивовых веток раздался – то ли пузырь донный лопнул, то ли еще что?

– Бурчал кто? – спросил отставной солдат свою Миленку (такое ей имя было дано от болгарских родителей)...

… та головой мотает, мол, самой невдомек.

– Что бурчало? – спрашивает в другой раз, и в третий. – Где бурчало?

– Я Бурчало! – в ответ ему.

Выбрался на берег Водяник.

Здоровущий – на две головы выше самого здорового мужика, ручища длинные, ниже колен, ладони с перепонками. На нем рубаха из рядна, пузо висит, сзади из-под рубахи хвост по траве волочится – гладкий, как у налима. Борода и усы зеленые, в них тина озерная запуталась. Глаза круглые, на выкате, ровно у лягухи болотной, а голова лысая, шишком.

Другой бы христианин наутек пошел – котомку и котелок, и девчонку со штофом, все бы бросил! Но Аким Кикин недаром на турецкой войне смерти в глаза смотрел.

– Ну, – говорит, – коли ты бурчал, так садись рядом. Садись рядком да поговорим ладком! Выпьем водки. Матушку мою покойную помянем…

Удивился Водяник, что страх не берет этого мужика. Сел рядом на коряжину, стакан с зеленым вином принял…

– Меня Акимом звать. Петров сын, Кикин, –  представился Аким. – Шестнадцатого Ладожского пехотного полка солдат!  В отставке по ранению.

– А я, стало быть, Бурчало! Коли ты трижды меня так назвал, – отвечает ему Водяник. – Быть мне теперь Бурчалом Акимовым!

Так они и познакомились.

Поговорили, матушку Акима помянули по христианскому обычаю. И решил Аким Кикин в родную деревню не идти, все одно не к кому, а построить на Лембозере мельницу водяную, с крупорушкой, зернотеркой и маслобойкой.

Он в болгарских землях подсмотрел, как там мельницы хитро устроены, не по-нашему, вот и захотел такую же здесь поставить. Благо, что с водяником Бурчалом дружбу завел и больших каверз от него не ждал…

Прошли года, у Акима Петровича Кикина мельница водяная работает, муку мелет, масло бьет, горох лущит – славная на всю округу.

Миленка выросла, красавицей стала, но все ни слова не говорила.

Аким было хотел ей женишка подыскать из местных, но она воспротивилась. Показала знаками, мол, ты мне мужем будешь, только за тебя пойду.

Что поделать? Венчались они законным браком по православному обычаю. Родила Миленка Акиму Петровичу первую дочку и заговорила сама собою. Сначала песни дочке мурлыкала, без слов, а потом и словами говорить стала.

С водяником Бурчало, соседом своим, они дружно жили, не ссорились: Аким Петрович то петуха ему черного подарит, то козла той же масти приведет. Иной раз и бражки вдвоем выпьют – по скоромным дням не возбранялось.

Поселился Бурчало Акимов в омуте возле мельницы и свое хозяйство вел.

Но с другими христианами он не знался, а любил пугать народ. Баловень.

В тихую ночь вдруг зашлепает своими ладонями перепончатыми по воде, да так звонко! Страх берет и волосы на голове шевелятся. Мог и злобствовать Бурчало Акимов, мог человека за пятку ухватить, если тот не по времени, после захода солнца, купаться надумал, а креста с себя не снял!

Но до смерти редко топил: попугает, пощекочет и отпустит.

... ... ...

Много чего рассказывали люди о водянике Бурчале Акимове, рассказывали и  знаменитую историю о том, как он для императорской ухи рыбу поставлял…

Как-то летом, отошла дневная жара, и под вечер выбрался Бурчало на тихий берег за Марушкиным болотом. Взгрустнулось ему или просто задумался?

Присел он на любимую коряжину, мурлыкал себе под нос, костяным гребнем тину и водоросли от усов и бороды счесывал – вдруг затренькал невдалеке колокольчик.

Вылетела на берег двуколка со становым приставом Ипполитовым (должность в те годы была вроде начальника РОВД по нынешним временам).

Слева и справа от двуколки два урядника верхами, вроде нынешних участковых, Семен Ермилов да Петр Кузя. Ипполитов еще издалека что-то на них орал да прикрикивал.

Бурчало от греха подальше убрался – растаял в воздухе, только гребень под коряжиной лежит.

Ипполитов с двуколки соскочил, кругами забегал:

– Смотрите мне! Чтоб по чести было! Сам его превосходительство господин вице-губернатор обещался почтить пикник своим посещением! Чтоб улов на славу был! Тройную императорскую уху! С палией! С лососем!

У станового пристава сабля по голенищам стучит, под усами тонкими два золотых зуба блестят. Сердитый больно.

– Чтобы сом был на три пуда! А то я… Я таких чертей на вас напущу!

Урядники Семен Ермилов да Петр Кузя спешились. Кузя наклонился к начальнику, попросил шепотком:

– Ш-ш-ш! Ваше благородие! Тиш-ша! Да нешто мы... Водяник в наш-шем Лембозере, Бурчало, ш-шибко нравный. Не любит он, кода громко бают. И ругаются. Все от него: и улов,  и рыба! Он токо Акима Бурчалова слухаеть.

– Кто таков? – взвился становой пристав.

– По пачпорту Акимка, мельник местной. Петров сын, Кикин. – пояснил Ермилов.

– Бурчало? Кто таков? Беспаспортный? Бродяга? Вор? – аж подпрыгнул на месте  Ипполитов.

– Ш-ш-ше благородие! Ну, не любит он, кода ругаются. Водяник он. Порядок на Лембозере блюдет. Хозяин, значится. Испокон веку здесь… – Кузя все шепотком, шепотком старался говорить.

– Три тысячи чертей! Двадцатый век на носу, а мои полицейские в леших верят? Кем же мне приходится командовать? Идиоты! Быдло! Тупые скоты!

– Осмелюсь доложить: Бурчало не Леш-шой, а чистый водяник, – поддержал своего приятеля урядник Ермилов.

– С лешим он друголетошный год разругался. Кода ему в карты Федосьено болото проиграл. Топерь Бурчало токо с мельником Акимом Бурчаловым и знается.

– Другие хрестиане яго и зреть не могут. Потому и зовут их: «Аким Бурчалов» да «Бурчал Акимов». Чисто братья.

Становой пристав вроде как успокоился немного, портсигар серебряный вынул, папироску прикурил, да как ткнет Кузю папироской в нос! Чуть усы ему не подпалил:

– Так!!! Ты!!! Рысью за мельником! В шенкеля! В шенкеля! – и к Ермилову на одном каблуке повернулся: – А ты за мужиками! В деревню! Подводы сюда, палатки, припасы! Все!!! Быстро! Чтоб к утру все поставили. Столы и лавки сколотили! Лодки пригнали! Сети закинули!

Повскакивали урядники нА конь, погнали начальственные приказы исполнять.

Ипполитов  один на берегу Лембозера остался, ручонки в бока упер — папироска во рту так и прыгает! Подошел он к бурчаловой коряжине, увидел его гребень, а гребень размером с детские грабельки. Опять неожиданно обозлился, истоптал гребень каблуками:

– Иди-оты! О!!! Быдло сермяжное!

… … …

Стали подъезжать коляски с припасами и телеги с пилеными досками, слегами и большими плетеными корзинами. Работники собрались. Поставили шатры рассадистые, столы и лавки на козлах сколотили, две купальни полотняные для дам и господ соорудили на самом берегу.

Мужики пригнали лодки из Лембозера, приготовили сети, мережи – невод на берегу расправили и вновь уложили. Отставной солдат в фуражке без кокарды водрузил на пару с урядником Семеном Ермиловым высоченный шест для государственного флага.

Повсюду суета, шум, стук топоров.

И повсюду мелькала фигурка станового пристава Ипполитова в белом парусиновом кителе. Он махал руками, указывал, грозил кому-то кулачком.

Только один его визгливый голос раздавался на берегу, словно крику в становом было на пятерых человек!

А над берегом, по-над озером луна уж встала: бледно-желтая, круглая и большая – с тележное колесо. Белая ночь незаметно слизнула остатки летнего вечера.

Озерная гладь мир раздвоила: две луны, два неба друг на друга смотрелись, и лес островерхий на дальнем берегу раздвоился.

Божья благодать на Лембозеро сошла! Только начальственный голосок всю гармонию царапал визгливо и настырно…

Недовольный Бурчало Акимов из-за тресты следил за суетой на берегу. Сам водяник по ноздри в воде сидел не шелохнувшись, только пузыри изредка подпуская.

Голова его шишковатая и лысая торчала из озера, словно камень прибрежный…

Вернулся, наконец, урядник Кузя, а за ним на телеге трясся Аким Петрович. В тот же миг к ним Ипполитов подлетел, заговорил быстро-быстро, нагайкой взмахнул.

Мельник с телеги слез, шапку степенно снял, стоял понурившись, пережидая вспышку начальственной активности, мелкий ростом Ипполитов был едва по грудь матерому Акиму, и потому, наверное, все подскакивал и подскакивал на одном месте, чтоб побольше пространства собой заиметь...

Отпрыгался становой, крик его приумолк, и Акима Петрович указал, где надо сети ставить, где мережи расправлять и откуда следует невод заводить.

Ипполитов в свою двуколку вскочил, к рыбакам ринулся, приказы насыпал и, наконец, в деревню направился. Отсыпаться.

Акима Петрович уздечку со своей кобылки снял, побрел, прихрамывая, к берегу, поднял сломанный гребень, присел на коряжину, самокрутку скрутил и только хотел кресалом щелкнуть, как из влажного зеленоватого воздуха воплотился рядом с ним Бурчало Акимов.

Народ-то не пугай! – попросил соседа мельник.

– Не видят они меня. Не волнуйся. Угости и меня табачком!

–Кури, Бурчалушко! – улыбнулся Аким Бурчалов и кисет ему подал.

– Нет уж, сам и скрути. Знаешь же, что неловко мне, пальцы-то мои с перепонками.

Покурили они не спеша, и мельник принес из телеги штоф да пару стаканов граненых. Выпили по первому.

– Надо будет тебе новый гребень смастрачить, – разливая вторую порцию по стаканам, сказал Аким Бурчалов. – Ты шибко-то не серчай на плюгавенького. Его должность така: на всех ором орать.

– Экий он юркий! Ну, ровно головастик! Только хвостика не отрастил. Ну, я ему хвост-то вытяну! – погрозил водяник и водку в себя вылил.

Тут Аким Бурчалов прикинул о своем и стал водяника уговаривать:

– Не серчай, Бурчалушко. Прошу тебя: не серчай. И подпихни ты им сома из запасов своих. Не ровён час, заставят меня плотину срыть. Ведь без плану мельница строена.  Мою плотину сроют, и тебя без родного омута оставят…

– Лады… Наливай ишо, что там осталось. Не пришел ишо плюгавому его час. Топить не буду…

… со стороны могло показаться, что тронувшийся разумом мельник с воздухом чокается и сам с собою беседу ведет.

… … …

День для торжества выдался как по заказу: легкий ветерок мошкару и гнус от столов и палаток отогнал. Скорый дождик воздух омыл. Столы были накрыты, под салфетками угадывались закуски и ведерки со льдом под шампанское. Все было готово для пикника.

Стали съезжаться гости: и в колясках рессорных, и на таратайках, и верхами. Появились дамы в кринолинах – пестрые и воздушные, как бабочки, и с кружевными зонтиками в руках. Господа чиновники и господа офицеры вальяжно друг с другом раскланивались, господские детишки в матросках сразу же запустили в небо воздушного змея.

Прибыл и вице-губернатор: до пояса — седой красавец в золотых эполетах, орденах и залысинах,  как на картинке! (Правда, со стороны глядя, – с  отвислым задом, вероятно, не от природной склонности, а от долгих канцелярских усердий).

Становой пристав Ипполитов  двумя руками взмахнул,  дирижируя встречу, и слева из патефонного раструба «Боже, царя храни!..» захрипело.  А справа с приплясом: «К нам приехал, к нам приехал...» цыгане вышли цветастые.

Урядники Семен Ермилов да Петр Кузя на флагштоке Российский флаг вздернули. Господа чиновники в единый миг все разом засверкали на солнце лысинами и проплешинами, а господа офицеры во фрунт вытянулись, честь государственному символу отдали. Все как положено!

Подошли к берегу лодки рыбачьи, мужики стали вытягивать корзины с семгой, окунями и палией. Общество налюбовалось уловом из сетей и мереж. Дам и господ сменили около корзин повара и кухонные мальчишки.

«Купаться! Купаться, господа!» – веселые возгласы, смех. Дамы и господа по купальням разделились…

Ипполитов по-хозяйски весь берег оглядел: не нужно ли где распорядиться? Нет, все отлично идет своим чередом. Становой пристав последним в мужскую купальню зашел, разоблачился до полосатых трико в обтяжку, плеснул на себя водой — тут из камышей выплыла молодая крестьянка с золотыми волосами. Смутилась при виде господина пристава, улыбнулась загадочно, хихикнула как бы испуганно.

Ипполитов нырнул за ней, пытаясь ухватить, – волна от купальни дальними кругами разбежалась спокойной по воде…

Наплескавшись, дамы и господа выбирались на берег, долго звенел смех из-за полотняных стен купален.

– А где же сом, господа? Обещанный? На три пуда? – громко вопросил вице-губернатор, когда общество вновь собралось к столу.

– Сейчас-сейчас, Ваше сиятельство! Сейчас! – поспешили к лодкам рыбаки.

Вывели мужики невод на всю загубину, с песнями вытянули на берег тугую мотню с рыбой и тиной, выпростали сома плоскоголового и усатого под пять пудов весом.

Толпа завздыхала на разные лады:  «Чудо!» – «Истинное чудо!» – «Словно кит!» – «Императорская уха будет!» – «Истинно!»

Сом ошалел от страха, глаза закатил, даже хвостом не шевельнуть не может – в пасти у него под усами что-то блеснуло, как слюной…

Сома на огромном серебряном блюде водрузили посреди стола – сразу же бутылкам с наливками, настойками и водкой от Смирнова стало тесно рядом с ним. Защелкали тут пробки от шампанского, зазвенели бокалы и рюмки.
Восторженный молодой чиновник руки к небу возвел:

– Этот сом войдет в анналы! О нем в наших «Губернских ведомостях» надо поэму написать! Стихами Гаврилы Романовича Державина!

Вице-губернатор радостным взором общество окинул:

– А где же наш становой пристав? Что-то я его не вижу! Где же Ипполитов, господа? Его слава, ему и потрошить!

Пехотный штабс-капитан усы подкрутил, голос подал:

– А я вот слышал, ваше сиятельство, что перед ухой сома надо обязательно высечь. Хорошенько высечь!

– Зачем?

– Какое варварство!

– Странный обычай?!

– Дичь! К чему это?

– Сома? Шомполами? Сечь?

– Конечно же, не шомполами! Лозой, вицами! – не сдавался штабс-капитан. –Положено… По уставу императорской ухи положено. От порки сом огорчится, а от огорчения у него печень увеличится! В императорской ухе главное — печень сомовья!

Урядники Семен Ермилов да Петр Кузя вежливо подступили к господскому обществу с пучками прутьев:

– Их благородие господин становой пристав Ипполитов расстарался!

– Пожалуйте! Ваше сиятельство! Свеженькие! Их благородие приказал приготовить на такой случай…

Пикник на взлете!

Цыганский хор заходится в «Барыне»!

Господа офицеры и господа чиновники пьют шампанское и наливочки, дамы щебечут и веселятся, вице-губернатор произнес здравицу обществу, похристосовался с Прокурором и Благочинным, и все гости по очереди подбегали с прутьями к сому, и секли его от души.

Даже сам их высокоблагородие господин вице-губернатор к такой забаве генеральскую руку приложил: взмахнул вицею, как саблей, и рубанул по сому с оттяжкою! Сом только подпрыгнул, как на сковородке.

Особенно довольны мальчишки! Как же! Случай такой редкий! Не тебя за шалости по попке наказывают, а ты сам сома сечешь! Надо же! Так ему! Так ему! Так ему! Голохвостому!

Сом извивался и дико пучил глаза.

К серебряному блюду с сомом уже подобрался шеф-повар с длинным узким ножом в руке. Кончиком ножа он прочертил на желтом сомовьем брюхе косую линию над печенью, намереваясь следующим движением вскрыть пузо и вынуть печень…

Вдруг – пушечный выстрел, фейерверк и конфетти взлетели в воздух, дым цветной растаял, конфетти ветерок унес – а на серебряном блюде посреди стола оказался полуголый становой пристав Ипполитов! Со свежей царапиной на животе и с красными полосами на спине и ниже – следы усердия всего благородного общества по увеличению его печени…

Купальное трико пристава было разорвано в клочья на ягодицах. И не только на ягодицах! Жалкие лоскуточки даже срама не прикрывали…

Дамы завизжали от смущения, из-за стола повыскакивали. Веерами и ридикюлями замахали.

Вице-губернатор бокал красного вина на свой белый мундир, на ордена и звезды опрокинул!

Офицеры и чиновники – кто  глаза закатывает, кто гогочет, кто свою супругу успокаивает.

Шеф-повар с испуга содрал с себя белый колпак, на корточки возле стола присел, нож из его рук выпал. Хватает повар, хватает ножик в траве, а все схватить не может — пальцы трясутся!

С одним господским мальцом чуть родимчик от страха не случился: заколотил кулачками по воздуху: «Уберите его! Уберите его! Уберите его!» – кричит, остановиться не может.

Лишь цыганки оказались довольны скандалом и нагло смеялись из-за господских плеч, трясли монистом и звонко хлопали в ладоши.

Вице-губернатор с кроваво-красным пятном «бордо» на белом мундире возвысился над столом, над голым приставом:

– Ипполитов?! Вы негодяй! Подлец! Как вы посмели! Что за казарменные шутки!? Вы забываетесь!

– Да я, Ваше сиятельство, сам в полном недоумении…

Вице-губернатор, не слушая извинений, из-за стола поднялся, к своей рессорной коляске направился.

– Ваше сиятельство!.. Ваше сиятельство… – глотая воздух, взмолился с серебряного блюда Ипполитов…

Пикник оказался окончательно испорченным. Какая там императорская уха с сомовьей печенью!

До неё ли?!

Ведь офицера чуть живьем не съели!

Добро бы, как сие издавна принято на Руси между коллегами по государственной службе: интригами, докладными записками и доносами чиновника «съесть» – а тут ведь в натуре живого станового едва не выпотрошили и чуть не сварили!

Скандал! А если до столичного начальства слух дойдет?

Сердитые и голодные гости рассаживались по коляскам и таратайкам, не глядя друг на друга, и разъезжались по разные стороны, едва раскланявшись.

Некоторые офицеры и чиновники – кто помоложе и поотчаяннее — наскоро, не чокаясь, хватанули по паре рюмок водки «на посошок» и прихватили с собой в дорогу «сухим пайком» астраханского балычка да по бутылке прозрачной слезы от Смирнова…

Долго сидел на серебряном блюде становой пристав  Ипполитов, полубоком сидел, на одной ягодице – левая пострадала больше, до открытых ранок.

Целебный холодок старинного серебра воздействовал на правое полужопие его пятой точки благотворно и умиротворяюще…

Становой пучил глаза, мотал головой и все никак не мог прийти в полное сознание…  Вероятно, от огорчения у него все-таки сильно увеличилась печень.

– Вот, Ваше благородие. Прикройтесь, – подал начальнику свою шинель урядник Семен Ермилов. – Прохладно на озере будет. Еще и простынете вдобавок…

– Нравный наш Бурчало Акимов… Очен-но нравный! Экий баловень… – удрученно вздохнул урядник Петр Кузя. – Ну, не любит Он, кода громко бают и ругаются…  Очень не любит. Чуть что не по нем, так такое отмочит! Диву даешься…

А в это время на Лембозере неяркое солнце уже клонилось к закату и невдалеке от кромки берега торчал из воды странный гладкий камень шишком, и почему-то всплывали из-под него пузыри…

  • Какой же ты, Гриша, отменный и тонкий стилист! Читать одно удовольствие. Ну и сама история веселая, живая и народная. Где откопал-то про такого персонажа? Неужель «основано на реальных событиях»?

    Голосовать - 0 | +6 +
    Наталья Ермолина
    10.4.2013 в 13:12
    • Конечно, «на реальных событиях»!

      Во все времена российскую Власть (чиновничество) отличает наглость, тупость и высокомерное отношение к «плебсу».

      P.S. Спасибо на добром слове.

      Голосовать - 0 | +6 +
      10.4.2013 в 13:21
      Автор поста
  • А и правда, до чего ж хорошо! Получила большое удовольствие

    Голосовать - -1 | +5 +
    Татьяна
    10.4.2013 в 14:51
  • Хорошо пишут на Руси.

    «Из Тулы пишут: вчерашнего числа, по случаю поимки в реке Упе осетра (происшествие, которого не запомнят даже старожилы, тем более что в осетре был опознан частный пристав Б.), был в здешнем клубе фестиваль. Виновника торжества внесли на громадном деревянном блюде, обложенного огурчиками и держащего в пасти кусок зелени...» (М. Е. Салтыков-Щедрин, «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил»).

    Бессмертен пристав на Руси... только фамилии меняет.

    Салтыков-Щедрин, похоже, тоже.

    Уха в оригинале выглядит иначе, то есть имя главного героя — станового пристава — другое, и весьма знакомое жителям Карелии. «Императорская уха» получила специальный диплом от журнала «Кукумбер» (!), то есть «Огурец» (сucumber по-английски), — дальше ещё интереснее — на первом Всероссийском конкурсе детской литературы и иллюстраций к детским книгам «Желтая гусеница: полеты во сне и наяву» (2011). См. karelinform.ru/?id=22326

    В комментариях к публикации автор посетовал, что он предлагал свою «Уху» для публикации в интернет-журнале «Лицей», но «они отказались». Комментатор Татьяна: «А вот назвали бы пристава иначе — и проблем бы с «Лицеем» не было :) )». Г. Салтуп: «С другим именем пристав не получался. И рассказа бы не было». Полемику можно оценить по указанной ссылке. Там же автор даёт и референцию на оригинальный текст.

    Наверное, не стоит удивляться тому, что двухлетней давности уха, несколько переменившись, нашла-таки место на страницах местного издания. В конце концов, главное здесь то, что рассказ увидел свет «дома», для жителей которого он и был написан: барнаульцам-то наш становой — как сому зонтик. И то, что «злоба дня» из текста ушла, а язык озорной и фантазия авторская от этого нимало не пострадали, тоже хорошо.

    Меня другое смущает: а нужно ли было тогда угощать ивняком, или чем там, уже вчерашнего на тот час героя, а сегодня возрождать его под другим именем, как бы изъяв зубы у сома, для безопасности? «И рассказа бы не было»... Но рассказ был. Был таким, каким задумывался: непочтительным, дерзким, но — искренним. А сейчас — есть рассказ?

    Есть, но только другой.

    Я бы сменил имя не только приставу, но и ухе.

    Голосовать - -2 | +4 +
    Андрей Тюков
    10.4.2013 в 15:11
    • Из той же сказки М.Е. Салтыкова-Щедрина автор умыкнул; — " "Из Вятки пишут: один из здешних старожилов изобрел следующий

      оригинальный способ приготовления ухи: взяв живого налима, предварительно его высечь; когда же, от огорчения, печень его увеличится... "

      Голосовать - 0 | +3 +
      ХММ
      10.4.2013 в 17:03
      • Спасибо нашим бессменным эрудитам, нашли первоисточник. То-то и мне уж больно знакомыми некоторые места «ухи» показались, но память подвела, а в просторах Интернета лазать недосуг было. Да уж… Есть, правда, такое понятие «реминисценция», но тут явно не она. Сплошной ай-я-яй получается. Григорию Борисовичу не мешало бы честно поделиться своей «премией» с Михаилом Евграфовичем.

        Голосовать - -1 | +4 +
        ded pavlo
        10.4.2013 в 22:34
        • Так это меня здесь в плагиате обвиняют?! "Сплошной ай-я-яй получается. "

          Забавно! ....

          Мало материальчика для обвинения..... Но я подкину методику поиска компромата для ded pavlo, — надо через Виндоуз и счетчик слов сравнить тексты Михаила Евграфовича и вашего непокорного неслуги.

          Наверняка совпадений в словесной палитре будет до 80 — 85%!

          Ведь и Он и я писали на одном языке!

          Голосовать - -4 | +2 +
          11.4.2013 в 14:09
          Автор поста
  • Приятно, что справедливость восторжествовала, пускай хотя бы в сказке.

    Голосовать - 0 | +4 +
    Ю. Громова
    10.4.2013 в 15:43
  • Ай да Григорий! Ай да член Союза молодых писателей и прочих юношеских гильдий! Ведь может (если захочет) толковую прозу писать! Спасибо, порадовал, а то я после кронидовой свиньи уж усомнился в талантах. Про водяников и всяческую уху баек гораздо много сложено, но такой штуки (чтобы руководящая персона в живом натуральном виде да под нож на сковородку выставлялась) что-то не припоминается. Жизнь теперешняя сюжетов, дай (не дай) Бог, подкидывает – успевай только записывать. Но… не всякому дано. А Григорий Борисович, честь ему и хвала, смог. Пусть некоторые господа-товарищи репу почешут, в своём «высоком предназначении» слегка усомнятся. Разве что чиновные особы вообще к чтению не способны? Так хоть какой-никакой грамотный народ потешится, а где и прослезится.

    «Детали» терзать не буду, но вообще-то, думаю, можно бы произведение и сократить: к примеру, не совсем ясна (теряется) сюжетная линия с «девочкой Миленкой». Или будет продолжение – вроде бажовских сказов?

    Голосовать - -1 | +9 +
    ded pavlo
    10.4.2013 в 17:16
    • «Кронидова свинья» не так проста, как холодец из неё (с хреном).

      Художник должен быть разным, и я не Феофан Мухин, чтоб все в одной манере писать. СМ. классику:

      — "Художники, у которых было много свободного времени, охотно повели Остапа и Балаганова к Феофану Мухину. Феофан работал у себя в садике, на открытом воздухе. Перед ним на табуретке сидел товарищ Плотский, человек, видимо, робкий. Он, не дыша, смотрел на художника, который, как сеятель на трехчервонной бумажке, захватывал горстями овес из лукошка и бросал его по холсту. Мухин хмурился. Ему мешали воробьи. Они дерзко подлетали к картине и выклевывали из нее отдельные детали.

      — Сколько вы получите за эту картину? — застенчиво спросил Плотский-Поцелуев.

      Феофан приостановил сев, критически посмотрел на свое произведение и задумчиво ответил:

      — Что ж! Рублей двести пятьдесят музей за нее даст.

      — Однако дорого.

      — А овес-то нынче, — сказал Мухин певуче, — не укупишь.

      Он дорог, овес-то! "

      Голосовать - -3 | +4 +
      10.4.2013 в 19:04
      Автор поста
  • Уважаемый Григорий Борисович.

    Вот это, якобы «плагиат», — всё чушь, гиль... не берите в голову. Речь совсем не о том шла. Ну да, есть такая деталь у классика. Быстрометчив классик, прямо разумом быстрый нейтрон: сообразил пристава подать сомом на блюде. И?! Вот и я, грешный, в одной фразе «умыкнул» и у Солженицына, и у Ломоносова. Последнего так ещё и почикал, осовременив. Чтобы это учуять, Платоном быть совсем необязательно. Ваш рассказ есть совершенно Ваш, собственный, и пристав-ксеноморф — тоже Ваш, и только Ваш. Другая среда, язык, фабула, всё — другое. Ну, коль возопит велиим голосом бывший (вице-)губернатор, так подарите ему золотой портсигар. Маленький. Женский. Ну, как сами знаете, кто, сами знаете, кому (см. В. Катаев, «Алмазный мой венец»).

    И квиты.

    «Почти всегда в хорошей современной прозе изобразительное превышает повествовательное». Валентин Катаев, там же. Вот, может, весь пост-модернизм (пост-мы-дерзим) и есть не что иное, как отчаянная попытка выйти из описательности? «Леди и гамильтоны»? Там же...

    Голосовать - -3 | +3 +
    Андрей Тюков
    11.4.2013 в 15:48
  • Уважаемый Григорий Борисович! Никто Вас огульно (абы как, для красного словца) в умышленном заимствовании сокровищ русской и прочей мировой классики не обвиняет, но… упрямые факты говорят сами за себя: два сюжетных (именно сюжетных, а не чисто лексических) совпадения в одном, сравнительно небольшом произведении – это уже, согласитесь, настораживает… Вопрос, на мой взгляд, не столько в «плагиате» (или как это ещё назвать), а в том, насколько вольно или невольно таковой продукт в Вашем оригинальном творчестве проявился. Есть вариант, что писатель Григорий Салтуп перед сном основательно начитался писателя Салтыкова-Щедрина (под подушку пару томов подсунул), а утром (или когда) Муза ему на ушко предательски нашептала соответствующие строки. Но ведь с точки зрения продажно-рыночной экономики имеет право на существование и иная версия: член Союза молодых литераторов Карелии Григорий Салтуп сознательно подглядел кое-что у того же М.Е.Салтыкова-Щедрина и внедрил для пущей увлекательности в свой литературный труд. Возможны и другие вариации – я не литературовед (не Салтуповед). Извиняюсь за непочтительность и резкость, но ведь и Вам, наверное, нет необходимости так болезненно воспринимать каждое слово критики.

    Вижу единственный путь «спасти» сказку (ведь она Вам и вправду очень даже неплохо удалась – и язык отменный, и привязка к действительности имеется): открыто привести в эпиграфе соответствующие цитаты из нашего пока ещё не забытого классика или хотя бы в примечаниях сноску дать. Тогда все возможные упрёки отпадут сами собой.

    Всего Вам доброго!

    Голосовать - 0 | +2 +
    ded pavlo
    11.4.2013 в 21:59
  • Прочитала с интересом. Буду теперь внимательнее следить за комментами этого автора. Здесь многословие иногда процветает... Не разберёшь, кто прав. кто виноват)))

    Голосовать - -4 | 0 +
    Татьяна Драгныш
    12.4.2013 в 11:26
  • Я не считаю, что мой текст (сказку) надо «СПАСАТЬ». Она, на мой взгляд, вполне состоялась. Культура — явление живое. Взаимосвязь и взаимовлияние — стержни коренной культуры. Сюжет «Ревизора» подарил Гоголю А.С.П. Сюжет «Двеннадцати стульев» подсказал Ильфу и Петрову В.Катаев. Сам А.С.П. взял сюжет «Пиковой дамы» из рассказа своего приятеля... Примеров таких — тысячи.

    Но...

    Но!

    Но, в результате долгой (не всегда праведной) жизни и общения с околокультурным (и, часто, безымянным) быдлом славного города Петроза+бска я приобрел среди них множество «доброжелателей», типа «ded paavo». Ведь я привык называть стукача и сексота — стукачами и сесотами, а завистливую бездарность — «завистливой бездарностью»

    Защищаться от их обвинений — унижать себя.

    Поэтому меня чаще всего и печатают там, где я никому в глаза правды не говорил.

    Голосовать - -2 | +1 +
    12.4.2013 в 12:18
    Автор поста
    • Ах, Григорий Борисович, какой же вы, право, чистый-пушистый, когда Вас «по шёрстке» гладить, и какой морально неустойчивый, когда что-либо не по нутру приходится!

      Учитывая эти прекрасные черты Вашего характера, позволю себе оставить без внимания все Ваши агрессивные выпады в мою сторону. Но, по-моему, зря Вы ерепенитесь и не хотите к доброму совету прислушаться. Просто если ваше произведение претендует на нечто большее чем рядовой окололитературный фельетон или, грубо говоря, пасквиль, то как-то «закавычить» использованные Вами реплики своего не менее выдающегося предшественника очень даже и не мешает. Иначе может, к примеру, возникнуть такая ситуация: назначат когда-нибудь и Вас в классики, введут (не дай Бог!) Вашу нетленку (ведь, несомненно, ещё и продолжение напишете, замахнётесь на целую эпопею!) в школьную программу, а сплошь компьютеризованное ученичество тут-то как раз и обнаружит подвох и спросит у своих учителей: «А дядя (дедушка) Салтуп у пра-пра-прадедушки Салтыкова-Щедрина ничего случайно без спросу не взял? » И придётся бедным педагогам краснеть и терпеливо объяснять, что Михаил Евграфович сам подарил дяде (дедушке) Салтупу бессрочное право пользования всеми своими литературными кладовыми, так что при цитировании можно смело ссылаться и на того и на другого.

      P.S. Вы небольшую (бессознательную?) промашку допустили: я подписываюсь исключительно как ded pavlo, а все остальные «дедушки» (paavo и прочие) – обман и подделка. Мне даже в пылу нашей прежней полемики показалось, что они родственники некоего Кронида Собакина, а теперешняя Ваша описка лишь подтверждает эту мою догадку.

      Голосовать - -1 | +4 +
      ded pavlo
      13.4.2013 в 00:36
  • Это как же допить надо!!!

    А если серьёзно, то идея-то очень хороша! Многие авторы любят философствовать уповая на всякую дрянь выходящую из воды... к примеру Лавкрафт — «Тень над Иннсмутом» — классная вещь...

    Идея хороша, но — слог всё дело портит. Неужели так и не научились писать за свои годы?! Слог должен соответствовать идее, ведь идея-то и впрямь хороша!!!

    Голосовать - -6 | +2 +
    Дмитрий Дианов
    12.4.2013 в 23:23
    • Забавно!

      Еще один местный «доброжелатель» из профессиональных недоучек с апломбом выскочил. Его я походя лягнул за графоманию и демагогию, пинок чешется, покою не дает.

      ...Этот текст, малоуважаемый «сельский рифмоплет» именно за стиль (слог) был награжден на международныом литературном конкурсе в Вене (кажется, в 2008 году, мой экземпляр итогового альманаха сперла у меня Е.Пердиляйнен, тоже происходящая из активных бездарностей, которая ездила в Вену, а я пожлобился за 35 евро выкупать книжку у организаторов конкуса. Поэтому точно не помню.).

      Именно за «стиль» эту сказу признали победителем на международном литературном. конкурсе «Согласование времен 2010» в Берлине, напечатан в книге под названием «Бурчало Акимов», Берлин, 2011 г. И на нескольких конкурсах в России.

      Вам бы, господин «сельский поэт», больше читать надо, кругозор развивать, культуру в себе воспитавать.

      Вот из-за таких завистливых бездаоностей, которых полчища в Петрозае+ске и окрестностях, я и печатаюсь в других городах РФ и за рубежем.

      .....................

      Голосовать - -2 | +2 +
      13.4.2013 в 12:21
      Автор поста
      • Салтуп, вы почему меня оскорбляете? Сами и завидуете видать, ведь я без всяких «волосатых рук», без дипломов стал поэтом, причём уже давно. А ваши премии, и вовсе мало о чём говорят. Вы ведь тот самый недобиток «страны негодяев», почему вы решили что именно за слог вам дали какую-то там премии... я ведь знаю как раньше премии вручали, да и теперь вручают. Уж об этом я успел почитать и послушать умных людей, писателей.

        К тому же, если вы такой умный и взрослый, почему вы, не можете удержаться от оскорблений! Так чего тогда от меня ждать?! Ведёте себя хуже меня, то есть хуже ребёнка. Вы хоть и в городе живёте, но вы такой же алкаш как и я... просто у вас плюс ко всему ещё маразм наступил...

        А слог — ужасный! Займитесь вышиванием!!!

        Голосовать - -3 | 0 +
        Дмитрий Дианов
        14.4.2013 в 13:30
        • Бедный-бедный Д.Дианов!

          Злые люди зло подшутили над вами, наврали вам, что вы поэт и талант. И теперь надсмехаются изподтишка... А вы им поверили, — "ведь я без всяких «волосатых рук», без дипломов стал поэтом, причём уже давно. " Для кого вы поэт?

          А вы просто, бедный, не совсем здоровый, малообразованный и озлобленный молодой человек...

          Вы суньтесь со своими виршами на литературные конкурсы, их множество в интернете, пройдите предварительный профессиональный отбор, когда из 500 — 700 рукописей доходят до финала 10 — 15, а дипломантами становятся 3 претендента.

          Попробуйте, может быть, я и не прав, может есть в вас искорка, а я не разглядел...

          Голосовать - -1 | +1 +
          15.4.2013 в 14:03
          Автор поста
          • Григорий, Вы и не разглядите.

            Помните ведь, как один Величайший наш писатель, патриот, христианин, сказал другому, опальному в его глазах, «Великому писателю „Карамзинову“», примерно следующее — "Возьмите-ка подзорную трубу, чтобы из Европы по-лучше свою Родину разглядеть... "

            Мне кажется Вы тоже «заражены европеизмом».

            Да, и вообще, давайте я не буду из себя Есенина строить, а Вы из себя Бунина... те тоже в своё время примерно так же «любили» друг-друга...

            Сегодня, почитал в интернете о том, сколько у Есенина «друзей» было.... О ужас!!! Самое страшное, что он и впрямь их друзьями считал. Но я не столь глуп, чтобы судить об этом как — «свой — чужой». Всё ведь намного сложнее было....

            Голосовать - -2 | 0 +
            Дмитрий Дианов
            15.4.2013 в 19:32
      • Бра-во! Браво обоим! Можно смело брать на заметку!

        Браво первому за то, как после преамбулы из четырех слов (сдвинув вправо, можно даже выделить как эпиграф) всего семью строчками наглядно продемонстрировать свою причинно-следственную связь.

        Браво второму — за образец доходчивого и лаконичного разъяснения, доступного для почти любого сознания.

        Бра-во!

        Голосовать - -1 | +3 +
        • Спасибо, Петрозаводчанин, за такт!

          Если, честно, то и впрямь — стыдно мне! Но стыдно больше не за себя. Мне-то уж чего тогда стыдится?!

          Голосовать - -2 | +2 +
          Дмитрий Дианов
          14.4.2013 в 14:06
          • Я вчера-позавчера не вставил ни одного слова в блоге «Абзац» только лишь по причине БАРДАКА который Вы там устроили. Обидились? Но Вы продемонстрировали не просто обиду, а КОМПЛЕКС! Возможно не все комментаторы аккуратны и вежливы в высказываниях. Но тем не менее это Ваши читатели. Они целенаправленно пришли и прочитали то что Вы решили опубликовать. И именно Вы, выставили свои труды на всеобщее обозрение. Вас никто к этому не принуждал. Поэтому и готовы должны быть ко всему. Это когда Вы издадитесь, то Вашу книжку купит именно и только Ваш почитатель. Кто Вас не приемлет — деньги на это мероприятие тратить не будет. А то что Вы в «Абзаце» наговорили... ну полный АБЗАЦ... (все ИМХО)

            Голосовать - 0 | +5 +
            • Согласен с Вами! И даже если я подмечу, что видел на Республике нечто похожее, и что меня просто хотели видеть таким, вряд-ли оправдает моё поведение. Если и есть чем мне оправдаться, то это — искренностью извращённой тем самым комплексом, от комплекса не отрекаюсь.

              Человек я как правило одинокий, сижу на пенсии плюс весна красавица, плюс тот же комплекс, то есть — дай только повод. Я и сам всё это за собой замечаю. Случайный разговор с психологом, закончился его словами "Если пить как Есенин не будете, всё будет хорошо... " Но я не пью уже третий год, а всё ещё больше говорит мне, что всё будет — плохо!!!

              Конечно, похмелье от этих выходок ужасное! Успокаивает лишь один момент порой — осознание что для каждого человека которого я здесь минутой ненавидел, во всём этом есть лишь закон жанра и не более... и в каждом из них есть много хорошего. Но учиться мне уже наверно поздно, да и лечиться тоже, но выводы конечно сделаю.

              Настроение примерно такое: будь что будет, всё равно поэзия никому не нужна теперь! То есть настроение по-осеннему отчаянное!!! Удачи!!!

              Голосовать - -2 | +2 +
              Дмитрий Дианов
              14.4.2013 в 15:08
            • Если не измените свое сознание и нее будете бороться — сгинете на кладбище, которое у Вас под горкой, по дороге на ПТРЗ. В 36 лет не рано ли на себе крест ставить, даже если на инвалидности? Летом буду в Кончезеро (часто там бываю) — зайду, поговорим. А сезонная депрессия в конце зимы — не у Вас одного бывает.

              Голосовать - 0 | +2 +
              14.4.2013 в 15:46
  • ...Не у одного Диванова по весне шебуршат тараканы?

    Голосовать - 0 | 0 +
    Popsirol
    14.4.2013 в 16:42

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие