«История у меня уже есть! »

Бабочка, говорят, живет один день, но за это время успевает прожить весь положенный ей жизненный цикл. Просто время для нее движется с другой скоростью. Кажется, что и у некоторых молодых людей со временем свои отношения. Сергею Пантыкину 23 года, а он уже вовсю ставит в больших театрах спектакли и пишет музыку для сериалов.

В нашем Музыкальном театре – новый режиссер. Готовит две постановки – вечер советской оперетты «Нестаромодная история» и детскую сказку к Новому году «Вперед, в Квестландию!», которую он придумал вместе с папой, дедушкой уральского рока, на манер компьютерной игры.  Примечательно, что режиссеру 23 года. Зовут его Сергей Пантыкин, он из Екатеринбурга.

Режиссеру 23 года, а он уже поставил в разных местах три спектакля, один интернет-мюзикл, снял полнометражное кино, написал музыку к постановкам и сериалам, сочинил пару джинглов для сервисных служб, успел создать и распустить несколько музыкальных групп, поиграть в спектакле Праудина и в футбол… И т.д. 23 года!

Наверное, некоторые современные молодые люди одарены такой счастливой возможностью – ничего не бояться, пробовать, строить грандиозные планы, осуществлять их или проваливать и радоваться каждому случаю, предлагающему новый поворот в жизни.

— Сейчас уже, видимо, бесполезно рассуждать о  влиянии компьютера на детей — осталось эту данность  обыгрывать. Что представляет собой сценарий вашей сказки? Он написан по мотивам популярных игр?

— Популярных игр там нет. Мы с отцом — авторы либретто, то есть мы являемся авторами новой сценической компьютерной игры. Придумали своих персонажей, свои сюжетные линии, свои квесты. Квест в принципе — это приключение. А компьютерная игра – это  форма, понятная современному ребенку.  Главный герой в истории – школьник Даня Кутузов.  Его соперник – злой Дартан Вэй Бонапарт – прообраз и Дарт Вейдера из «Звездных войн», и Великого Бонни (Наполеона). Есть новые персонажи, не типичные для нашего театра, никогда еще на сцене не пели Лох-несское чудовище или Снежный человек.

— Интерес игры в том, что от твоих решений зависит исход. А тут?

— Интерактива нет, но это же театр! Здесь свои законы. Иначе нужно зрителям давать приспособы какие-то, шлемы выдавать, инсталляции придумывать…

— Вам бы хотелось?

— Конечно. Мне кажется, этого всем бы хотелось – и мне, и зрителю. Композитору, наверное, интересно было бы восьмибитную музыку придумать. Но у нас другая реальность. Здесь игроки будут наблюдателями.

— Вам тоже хочется, чтобы сценическое искусство было ближе к жизни?  

— Я в поисках своего стиля, поэтому мне интересно экспериментировать. В Екатеринбурге у нас есть фестиваль «Браво». Мне предложили на открытие сделать уличный спектакль со студентами разных вузов. История была выстроена по всем законам драматургии. Она была про людей, которых не принимает общество. Были белые и черные. Незамысловатая схема: если мир тебя отталкивает, не подстраивайся под него.

— Вы так думаете?

— По крайней мере я по жизни оптимист. Мне кажется, что если на часть глобальных проблем посмотреть чуть отстраненно, то и ситуация покажется не такой драматичной. И потом я абсолютно убежден, что если ты смотришь на жизнь радостно, то тебе радостью и воздается. Я каждый день стараюсь сделать людям что-то доброе…

— Вам по жизни все легко дается?

— Наверное, нет. Любая постановка – это адский труд. Только у тебя  в голове вся идея спектакля целиком. И нужно как-то постараться, чтобы все участники действия поверили тебе и заразились идеей.

— Вас актеры слушаются?

— Да, вполне. Актеру ведь нужен режиссер. Каким бы юным я не был, а актеры вполне адекватно ко мне относятся. Я уже поставил три спектакля. Инсценировал рассказ О. Генри в Учебном театре, поставил советскую оперетту «Верное средство». И еще у меня был спектакль по современной драматургии. Я взял пьесу немецкого драматурга Лауры де Век. Написал ей письмо, попросил один раз показать спектакль. ТЮЗ дал мне Малую сцену...

Потом у меня был первый в России интернет-мюзикл «Живем один раз». Я нашел единомышленников, музыку написал, сценарий, сделал аранжировки — все это мы прописали на студии… Хоры пригласил, с артистами позанимался. Это был первый в таком духе экспериментальный проект. Две недели мы репетировали его в классе как спектакль. Потом вышли на улицу… Получилась молодежная тусовка в сто человек примерно. В главной роли у нас был актер ТЮЗа, фронтмен нескольких музыкальных групп Валентин Смирнов. Снимали в центральных местах Екатеринбурга. Получилась такая визитная карточка города.

— То есть кино получилось?

— Сейчас все снимают кино. Причем большинство хочет делать серьезное и глубокое кино, депрессивное отчасти. Но мы же молодые! Это же наш счастливый возраст – нужно делиться радостью!

— А сейчас вы уезжаете, чтобы какое кино презентовать?

— 1 декабря в Екатеринбурге пройдет премьера детского фильма «Приключения в Синячихе». Я там – автор сценария, режиссер и композитор. В главных ролях фильма – семеро детей, от 7 до 13 лет. В основе – история на тему «Как я провел лето».

— Как вы писали сценарий?

— Мы работали над ним втроем: я и двое продюсеров проекта — Юрий Лагунов и Ольга Амельяненко . Около месяца придумывали тему – смотрели детские мультики, книжки читали. Встречались, обсуждались, спорили. В итоге сочинили каркас истории. Потом я сел и за четыре дня  написал сценарий. В июне-июле снимали, в августе я все смонтировал.

— Вы же сами с детства артист. Играли, говорят, сына Анны Карениной в спектакле знаменитого режиссера Праудина

— Меня взяли без конкурса на эту роль, потому что композитором спектакля был мой отец. И потом я умел тогда петь, занимался вокалом в оперном театре, учился в музыкальной школе. Спектакль был очень сильным. Анна Каренина весь спектакль вела свой дневник, писала на таком столике, который художник и режиссер сделали мобильным – он постоянно крутился. Я помню такую сцену мощную, когда АК ведет свои записи, столик крутится, музыка гремит – трубы, духовая секция, а на заднем плане у четырех дверей стоят дети и ангельскими голосами поют: «Слети к нам, тихий вечер…». Стол там катается, медь фигачит, а дети выводят: «… на мирные поля…»  Спустя время я поехал к Анатолию Аркадьевичу на пассивную практику. Это когда просто сидишь и смотришь, как мэтр работает. Он тогда работал над «Вишневым садом» Антона Павловича Чехова по системе Михаила Чехова. У него есть цикл работ по основным актерским системам ХХ века – по Брехту, Станиславскому, Чехову. Столько мыслей у меня потом было!!! Как подробно он умет все разбирать! Я потом в своем спектакле драматическом тоже старался докопаться до самых тонких вещей.

— Раньше мастера режиссерских курсов не спешили брать в ученики совсем юных. Нужно было на «скорой» поработать или на производстве, жизнь повидать. Вас не смущает отсутствие серьезного жизненного опыта?

Однажды я прочитал у Питера Брука фразу, которая мне понравилась. Думал, что при случае обязательно ее использую: «Режиссер не должен все знать, он должен уметь искать». Вот она мне и пригодилась! Человек ведь может так никогда и не повзрослеть. Все зависит от судьбы, линий жизни. Я не знаю… Взрослость – это самостоятельность, наверное.

— У вас такой путь с самого детства самостоятельный?

— У папы пятеро детей. Я третий. Конечно, это обстоятельство в какой-то мере приучает к самостоятельности! Единственно, могу сказать честно, что не взялся бы ни за одну историю, если бы не знал точно, чего я хочу.

— Почему вы не пошли в артисты?

— Я люблю показывать актерам, снимаюсь без конца в некоммерческих фильмах. Моя самая любимая роль – человека, пережившего апокалипсис. В финале одного чужого некоммерческого фильма, который так и не вышел, я сижу весь перебинтованный, с засохшими пятнами крови на повязках и плачу оттого, что все умерли....

Знаете, у меня есть мечта сыграть в кино немого персонажа. С возрастом я разучился петь, у меня проблемы с дикцией – я лучше буду молчать в кино. Или музыку сочинять. Скоро на Russia Today будет премьера документального сериала «Телеколония» про зэков -  журналистов, снимающих за колючей проволокой. Я написал к нему музыку.

— Группу свою не пробовали создать?

— У меня же папа – дедушка уральского рока. У отца была группа – «Урфин Джюс». Они до сих пор существуют, на гастроли ездят… У старшего брата была группа – «Пикник». Они тогда не знали, что есть другой «Пикник». Вот и я лет в 17 начал с ребятами репетировать в студии. Решили, как многие молодые группы, начать с каверов: «Мой друг лучше всех играет блюз» — наша первая песня. После десятка репетиций все заглохло. Я там был клавишником. В 10-11 классе я был типа продюсером девичьей RnB-группы «ДэйZy». Я писал песни типа «Без тебя», «Капля огня», «Мой пистолет», «Прощай, Зина!»… И мы выходили в сборниках «Hits RnB» или в «Тачке на прокачку-2». Это было что-тоГде-нибудь в Отрадном я заходил в отдел СД-дисков, а там – «Дэйзи»! Это было так весело! Я тогда учился в 10-м классе, а две девушки-исполнительницы моих песен – в 11-м. Однажды я их уволил и стал писать песни с другими.

— За что уволили?

— Они не пришли на запись – пошли вместо этого на день рождения к подруге (улыбается — прим.авт.). Вообще меня поражало, что кто-то слушает нашу музыку!

— Почему вы уехали из Москвы и вернулись в Екатеринбург?

— Дело в том, что на самом деле я хотел быть профессиональным футболистом. В Екатеринбурге я хорошо играл, был капитаном команды ФК «Уралмаш», одним из лучших полузащитников Свердловской области в своей возрастной категории, тренер прочил мне спортивное будущее. И вот в Москве я стал искать себе клуб для тренировок. Сходил на кастинг в «Спартак», в «Локомотив» — меня никуда не взяли. Тогда я решил, что могу играть и в командах второй лиги. Бегать по дурацким стадионам, зато заниматься любимым делом. Нашел себе такой клуб, ездил на тренировки — 16 станций метро плюс три остановки на автобусе. Уставал. А однажды пропустил тренировку – ребята куда-то позвали. За это меня исключили из большого спорта, но тогда я не очень расстроился. Решил, что если не футболистом, то буду музыкантом. Тут как раз позвонили друзья и сказали, что Глюкоза ищет клавишника. Нужно отправить ей фотографии.

— По фотографиям выбирала?

— Именно. Искали молодого и красивого клавишника. Я отправил фотографии и, видимо, оказался недостаточно красив, потому что мне не ответили. А как раз в это время в Екатеринбурге набирали в институте новый актерско-режиссерский курс. Вот я и вернулся, чтобы поступить в институт.

— А могли бы сейчас в музыкальной поп-индустрии трудиться!

— Да, кто знает, как бы сложилась жизнь, ответь мне Глюкоза. Сейчас просто аранжировки делаю на заказ. Один раз написал музыку к гимну железнодорожников: «Лучик солнца сияет на рельсах, запоздалый поезд летит. СПК от самого сердца доброго желает вам пути». Никогда не забуду. Потом интересная композиторская практика – это написание джинглов. Помните такое: «mmm Danon»? Я тоже написал парочку джинглов. Мой приятель ко мне заходит однажды, а я на разные лады пою слова «Сакура-сакура-сакура-карз», нотки ищу. Так он потом надо мною  пару лет стебался.

Сейчас с моей музыкой идет спектакль «Орфей и Эвридика» в Русском драматическом театре города Чебоксары. И детская сказка в нашем ТЮЗе по книгам Сергея Козлова тоже была с моей музыкой.

— Возможно такое, что вы оставите театр и уйдете в другую сторону?

— Я буду искать свое. Например, мне очень хочется сделать  полнометражный музыкальный фильм наподобие бродвейских мюзиклов. Что-то вроде «Смешной девчонки» или «Чикаго». Я даже историю уже придумал!