Когда наши деды были детьми

Катерина Лексунова 19 Сентябрь 2013
Советские дети-узники 6-го лагеря в Петрозаводске, 1944г. http://pobeda.gov.karelia.ru/Photos/photo.html?id=5565

19 сентября, в день подписания соглашения о перемирии между Россией и Финляндией, журналист «Республики» выясняет, почему воспоминания ветеранов о финских концентрационных лагерях в Карелии так отличаются. Мнения историков и шокирующие подробности. 

День 19 сентября 1944 года для Карелии стал своего рода своим собственным Днем Победы в Великой Отечественной войне. В этот день в Москве было подписано соглашение о перемирии с Финляндией. До конца сентября Советская Карелия, оккупированная финскими войсками, была освобождена полностью.

Мемориальная доска в Петрозаводске. Фото: Станислав Гайдук. Фото: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Ptz-doska-34.jpg

После подписания соглашения о перемирии с представителями финских властей руководитель Союзнической контрольной комиссии Андрей Жданов передал премьер-министру Финляндии Урхо Кастрену список из 61 фамилии тех, кто совершал на территории Карелии во время оккупации преступления против мирных граждан. Все они были военными комендантами, сотрудниками финского Военного управления Восточной Карелии, надзирателями концлагерей для гражданских лиц и  военнопленных. Из этого списка финскими властями были задержаны позднее и сразу отпущены на свободу 45 человек. 14 получили незначительные сроки заключения и вскоре были отпущены, один обошелся выплатой штрафа. Длительные сроки заключения и действительно реальное наказание за преступления в оккупированной Карелии понесли только те, кто оказались в советском плену в ходе боев за Карелию или были самостоятельно задержаны советскими властями. Все они получили свободу и вернулись в Финляндию только после объявленной Хрущевым амнистии в 1954 году…

Советские дети-узники 6-го лагеря в Петрозаводске, 1944г. Фотография сделана после освобождения Петрозаводска советскими войсками 28 июня 1944 года. Снимок представлялся в составе доказательств на Нюрнбергском процессе над военными преступниками. Девочка, которая на фотографии вторая от столба справа, Клавдия Нюппиева спустя много лет опубликовала свои воспоминания. http://pobeda.gov.karelia.ru/Photos/photo.html?id=5565

В 2006 году правительство Карелии создало рабочую группу, члены которой изучили карельские и финские архивы, исследования историков, опубликованные документы, воспоминания очевидцев, материалы судебных дел. Было выяснено, что финские власти в период с лета 1941-го до лета 1944 года на оккупированной территории Карелии создали свыше 100 различных мест принудительного содержания: 14 концентрационных лагерей для гражданского населения, 34 трудовых лагеря и 42 лагеря для советских военнопленных. Они имели филиалы на всей оккупированной территории, охватывая почти все населенные пункты захваченной Карелии. Кроме этого, финскими властями было создано также 9 тюрем и 1 колония для малолетних. Практически все русское и другое, этнически не родственное финнам население оказалось в концлагерях.

Как отмечает в своей книге «Карелия в годы военных испытаний» доктор исторических наук Сергей Веригин, «такая многочисленная сеть лагерей и мест принудительного содержания в Карелии объясняется прежде всего теми целями, которые были поставлены финскими властями в период войны: осуществить вывоз лесных и сельскохозяйственных богатств республики в Финляндию; обеспечить безопасность собственных войск, что выражалось в привлечении заключенных лагерей и местного населения для строительств оборонительных сооружений; обеспечить экономическую безопасность Финляндии и финской армии, для чего заключенных лагерей и местное население привлекали для строительства дорог; лишить советские органы власти базы для организации сопротивления оккупантам; обеспечить военные и хозяйственные объекты дешевой рабочей силой; обеспечить население работой, чтобы оно способно было само прокормить себя».

Мемориальная доска в Петрозаводске. Фото Станислав Гайдук. Фото: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB:Ptz-doska-35.jpg

По данным российских историков, к концу 1941 года в концлагерях Карелии содержалось около 20 тысяч человек, в подавляющем большинстве русских. В начале апреля 1942 года — около 24 тысяч человек (27% всего населения, находившегося в зоне оккупации). К концу того же года численность концлагерей уменьшилась из-за большой смертности и перевода людей в трудовые лагеря. До самого освобождения Карелии в концлагерях постоянно содержалось от 15 до 18 тысяч людей. По мнению карельского историка Константина Морозова, исключительно жестокий режим был установлен в лагерях спецназначения в Кутижме, Киндасове, Вилге, Видлице, Колвасозере, Святнаволоке, Лососинном.

В ноябре 1943 года после перелома в ходе войны название концентрационных лагерей,  входивших в зону военных действий, сменили на «переселенческие». Финский историк Юкка Куломаа в своей книге «Финская оккупация Петрозаводска, 1941 — 1944» отмечает: «В качестве своего рода косметического нововведения в ноябре 1943 года стали использовать термин “переселенческий лагерь”, который, как полагали, больше соответствовал сложившимся обстоятельствам. После этого концентрационными лагерями стали называться только места изоляции политически неблагонадежных лиц. В действительности проведение этого мероприятия, очевидно, вызывалось внешнеполитическими причинами и усиливавшейся пропагандой, направленной против оккупации. Никаких реорганизаций за этим не последовало».

Историками России и Финляндии описаны ужасы карельских концлагерей. Свои воспоминания опубликовали и ряд их бывших узников: «...территория лагерей, обнесенная колючей проволокой... Наблюдательные вышки по периметру, вооруженные патрули, расстрел за попытку выхода...» Заключенные концлагерей много и тяжело работали. Пайки были мизерными. Применялись телесные наказания. Бытовые условия были тяжелыми. Людей заселяли в бараки по нескольку семей в одну комнату, где лишенные личных вещей люди спали на голом полу в крайне антисанитарных условиях. В лагерях вспыхивали эпидемии…

Sisäkuva keskitysleirin parakeista Vitel (Внутренний вид казарм Вител-концлагеря) Фото: http://sa-kuva.fi/neo#

В начале осени 1943 года СССР обратил внимание мировой общественности на оккупационную политику Финляндии. Волна негодования в международном сообществе привела к тому, что на оккупированной территории Карелии национальные привилегии были устранены. Бывшие малолетние узники петрозаводских концлагерей вспоминают о появлении в конце 1943 года представителей международного Красного Креста…

Подробно о финском оккупационном режиме рассказал доктор исторических наук, декан исторического факультета Петрозаводского государственного университета Сергей Веригин. В его книге «Карелия в годы военных испытаний» приведены точки зрения всех российских и финских историков, серьезно занимавшихся этой темой. Оккупации Карелии в книге посвящен отдельный раздел. 

В наши дни вопрос концентрационных лагерей в Карелии в период финской оккупации – предмет частых дискуссий. Ряд финских исследователей считают, что финские концлагеря нельзя приравнивать к немецким, потому что в них не было массового уничтожения людей путем сожжения, медицинских экспериментов или умерщвления в газовых камерах. Но бывшим узникам финских концлагерей, которым удалось выжить в них, не стереть из своей памяти боль пережитого унижения, страха, голода, болезней… незатягивающуюся рану в сердце от потери близких людей – детей, родителей, друзей…

В Карелии уже много лет действует общественная организация «Карельский союз бывших малолетних узников фашистских концлагерей». В Карелии вышли сборники их воспоминаний: «Судьба», «Плененное детство. Сборник воспоминаний бывших малолетних узников», книга  Василия Лукьянова  «Трагическое Заонежье» и другие. Члены союза проводят встречи с молодежью и общественными деятелями Карелии и Финляндии, чтобы память о тех страшных годах оставалась уроком и предостережением будущим поколениям.

И все же, когда читаешь воспоминания  ветеранов, особенно тех, кто не успел эвакуироваться из Петрозаводска в июне 1941-го и весь период оккупации нашего города был здесь, всегда удивляет, насколько разные эти страницы памяти у каждого из них...

Финские оккупационные власти в Петрозаводске. Фото: http://vovik-ptz.livejournal.com/178901.html

Доктор исторических наук, заведующий кафедрой всеобщей истории исторического факультета, директор Института североевропейских исследований ПетрГУ Юрий Михайлович Килин:

— Немецкие концлагеря для гражданских лиц подразделялись на исправительно-трудовые, в которых с февраля 1933 г. содержались политические заключенные и позднее немецкие евреи, а также лица, отнесенные Третьим рейхом к асоциальным элементам, и лагеря смерти, такие, как Аушвиц (Освенцим), где людей массово уничтожали, в основном на территории Польши. Финские концлагеря для гражданского населения, функционировавшие на территории Советской Карелии в 1941—1944 гг., т.н. keskitysleirit, также были представлены двумя основными типами. Один из них, например, концлагерь для нелояльных оккупационным властям карелов в д.  Колвасозеро, был, как и его нацистские аналоги, предназначен для изоляции политических противников. Второй, наиболее распространенный тип концлагерей, которые в 1943 году, после перелома в войне, финны переименовали в переселенческие (siirtoleirit), был уникальным и не имел аналогов в мировой истории попрания прав нонкомбатантов, может быть, за исключением еврейских гетто, режим в которых первоначально был все же мягче. Эти лагеря рассматривались финскими военными властями как место временной изоляции ВСЕГО нефинно-угорского, преимущественно славянского населения оккупированной части Советской Карелии и Ленинградской области, в том числе автохтонного, многие сотни лет проживавшего в Заонежье. Армия предлагала изолировать ВСЕХ «ненационалов», которые после победоносного завершения войны подлежали депортации за пределы чистой в расовом отношении «Великой Финляндии», на территорию южнее реки Свирь. Исходя из практических соображений, прежде всего организационных сложностей,  Военное управление Восточной Карелии (ВУВК) решило ограничиться изоляцией в концлагерях примерно 20 000 из 35 000 «ненационалов». Их количество менялось с ходом войны. Судьба этих людей, в основном детей, женщин и стариков, была трагичной.

Немецкие репортёры прибыли посмотреть концлагеря с русскими военнопленными. Концлагерь №5 . Фото: http://vovik-ptz.livejournal.com/178901.html

Любой концлагерь, не предназначенный для уничтожения людей, всегда имеет одни и те же признаки: особый режим, огражденная проволокой территория, вооруженная охрана, сторожевые вышки, запрет входа и выхода в лагерь и из него без специального разрешения, система наказаний, включая телесные,  и, конечно же, весьма скромный продовольственный паек. Напомню, что первыми концлагеря для гражданского населения изобрели англичане в ходе англо-бурской войны начала ХХ века.  Финские концлагеря ничем не отличались от своих аналогов, может быть, только система наказания поркой резиновыми палками с металлическими утяжелителями разного веса, которой подвергались и женщины, и дети, была разработана с финской педантичностью и тщанием. У палачей имелся список с номенклатурой нарушений режима и полагающегося за это количества ударов палкой разного веса. Осенью 1944 года документация концлагерей финнами была почти полностью уничтожена по причинам вполне понятным – они опасались уголовного преследования со стороны СССР после окончания войны. Одновременно историки лишались возможности провести исследования этих преступлений, санкционированных на самом высоком уровне. Начальники концлагерей и все, кто был задействован в организации и обеспечении их работы в Восточной Карелии, разбежались по всему миру, как крысы.  Они прятались в других странах, меняли фамилии, так же, как это делали нацистские преступники Германии. Так, например, родившийся в Тохмаярви начальник полиции Хельсинки с 1934 по 1941 год Йохан Араюури, который с мая 1942 по август 1943 года возглавлял ВУВК, бежал после войны из Швеции в Южную Африку – родину концлагерей, а затем в Аргентину, где и сейчас доживают свой век престарелые нацисты. Он вернулся в Финляндию  в 1948 году, когда стало понятно, что наказания удастся избежать. Уничтожение документов серьезно осложнило доказательство фактов преступлений финских оккупантов. Случайно сохранившихся документов мало, хотя Юкка Куломаа и смог на их основании написать социальную историю оккупации Петрозаводска. Впрочем, эта книга почти неизвестна в Финляндии, и финны по каким-то причинам не хотят знать о преступлениях против человечности, совершенных их отцами, дедами и прадедами.

Норвежская делегация в оккупированном Петрозаводске. Фото: http://vovik-ptz.livejournal.com/178901.html

Гражданского населения в оккупированной части Карелии осталось совсем столько, сколько  предполагали финны. Во-первых, численность населения оказалась значительно меньше, чем они рассчитывали, во-вторых, этнический состав оказался совершенно не таким, как представляли себе финны, а в-третьих, на оккупированной территории в основном остались женщины, дети и старики. Всего в оккупированной части Карелии насчитывалось 85 тысяч жителей, из них примерно 35 тысяч –  не финно-угорское население (в основном славяне) и до 50 тысяч – карелы, вепсы, финны, эстонцы.  Кроме того, проблемой для финнов было то, что Красная армия здесь, в отличие от основного, западного направления, оказывала более стойкое сопротивление. Благодаря героизму войск 7-й армии у местных властей хватило времени, чтобы вывезти основную часть гражданского населения в тыловые районы по Онежскому озеру и сухопутными путями. До 92% населения Карелии в итоге было вывезено в тыл. Не финно-угорское население, которое осталось здесь, по большей части было выходцами из северных районов Ленинградской области, из густонаселенной местности севернее реки Свирь. И когда финны неожиданно с 4 до 7 сентября 1941 года, всего за три дня, продвинулись от реки Тулокса до Свири, преодолев расстояние в 75 километров, то все гражданское население из районов севернее реки не успело уйти в тыл. Эти люди были препровождены в Петрозаводск и заключены вместе с оставшимся не финно-угорским населением города и прилегающих районов  в концлагеря. На свободе в Петрозаводске из «ненационального» населения осталось только несколько сотен человек. Статус этих людей менялся. Их то помещали в концлагеря, то выпускали, и наоборот. По разным причинам. Например, из-за брака с представителем финно-угорского народа. Жившие на свободе «ненационалы» были обязаны носить  красную повязку на рукаве, так же, как евреи — желтые звезды Давида в нацистской Германии. Продовольственная помощь распределялась по принципу: лучшее — национальному населению. За одинаковую работу «ненационалам» платили меньше, чем «националам».

Караульный батальон в Петрозаводске. http://vovik-ptz.livejournal.com/178901.html

Финны довольно быстро перешли от системы поддержки и выдачи продовольствия по карточкам к обычной системе оплаты за работу. Оккупировав  территорию, они не намеревались ее экономически содержать. Напротив, они собирались извлекать из нее как можно большую выгоду. Существуете мнение, что из Советской Карелии вывозилось много леса, но это не совсем так, на мой взгляд. Дело в том, что финнам были доступны леса, находившиеся вдоль железной дороги на оккупированной территории в южной части Карелии, которые уже были в основном вырублены, в том числе ГУЛАГом. В центральной же части Карелии, оккупированной финнами до широты деревни Минозеро (севернее оккупантами были немцы), почти не было нормальных дорог и поэтому оттуда лес массово не вывозился. Можно сказать, что экономическая эксплуатация Карелии для финнов была достаточно проблематичной. И не только потому, что было мало рабочей силы, но и потому что не было соответствующей транспортной инфраструктуры. Для решения  этой проблемы  Военное управление Восточной Карелии в начале 1943 года выступило с планом строительства  в оккупированной части Карелии 27 новых железных дорог. Учитывая, что в Карелии в распоряжении финнов тогда был только участок ширококолейной Кировской железной дороги от реки Свирь до ст. Масельгская и недостроенная Ругозерская лесовозная узкоколейка, эта цифра вызывает уважение и заодно объясняет нам то, зачем финнам была нужна Восточная (Советская) Карелия. Она должна была играть роль сырьевой колонии, такой же, какой в свое время была сама Финляндия для Швеции до 1809 года. Конечно, для выполнения поставленных грандиозных планов нужны были рабочие руки, основной массой которых стали военнопленные.

Оккупация Карелии. http://vovik-ptz.livejournal.com/178901.html

Карельские концлагеря не был лагерями смерти, тем не менее здесь умерло очень много людей, единственная «вина» которых заключалась в том, что они были «неправильной» национальности. Юкка Куломаа пишет, что смертность в лагерях для гражданского населения в Петрозаводске была выше, чем в концлагерях для финских красногвардейцев сразу после окончания гражданской войны в Финляндии. Они были известны своим исключительно жестоким режимом, смертность в них составляла до 18%. Смертность в концлагерях Петрозаводска была еще выше. Сохранился дневник медика — супруги одного из руководителей Военного управления Восточной Карелии. В октябре 1941 года она осматривала свободноживущее население и население концлагерей Петрозаводска и пришла к выводу, что эти люди обладали нормальной упитанностью, среди них не было истощенных людей. Весной 1942 года в лагерях начался массовый мор. За несколько месяцев в 6 концлагерях города умерло около 3500 человек. Это в разы превышало смертность среди свободного населения и населения Финляндии. Умерли в первую очередь дети, особенно много умерло грудных детей, пожилые люди и ослабленные, многодетные женщины. Их не морили абсолютным голодом, но пайки были сокращены до критического минимума. Концлагерные власти понимали, что они делали – медленно убивали ни в чем не повинных людей голодом. У родственников финского солдата, служившего в гарнизоне Петрозаводска, сохранилась кинопленка, на которой видна длинная череда подвод, везущих гробы на кладбище в Песках. Ее было бы полезно посмотреть манкуртам-сторонникам строительства в нашем городе памятника маршалу Маннергейму.

Режим в концлагерях был исключительно жестоким. Если использовать современную терминологию, то его можно назвать этнической чисткой, которая проводится либо способом прямого убийства гражданских людей, когда вырезаются целые деревни, либо вот таким «цивилизованным» растянутым по времени  методом. Антти Лайне, который первым открыл для финнов тему оккупированной Карелии и опубликовал в 1982 году (до этого тема в Финляндии была абсолютным табу) книгу «Два лица Великой Финляндии», выступая на одном из семинаров в Петрозаводске,  сказал: «Да, это была этническая чистка». Этот вид преступления классифицируется ООН как преступление против человечности и преследуется в уголовном порядке. Наказание за это преступление предусматривало во второй половине 1940-х годов либо длительные сроки заключения, либо в исключительных случаях смертную казнь. Оккупанты Карелии это прекрасно знали и поэтому тщательно уничтожали все документы, заметали следы как могли. И в итоге практически никто их них не понес наказания за свои деяния, в отличие от немецких военных преступников, несколько тысяч которых были приговорены судами СССР к 25 годам тюремного заключения и отбывали этот срок до 1955 года, после чего вернулись в Западную Германию по соглашению между СССР и ФРГ. Начальники концлагерей, администрация Военного управления Восточной Карелии практически не преследовались законом. Наказание, но не за преступления против гражданского населения оккупированных территорий, понесли только руководители государства – президент, премьер–министр и некоторые министры. К 1949 году все они были досрочно освобождены из мест заключения.

Фашистские самолёты в ангарах аэропорта. http://vovik-ptz.livejournal.com/178901.html

Из-за того, что финны раньше окончания второй мировой войны, в сентябре 1944 год, подписали с Советским Союзом перемирие, они избежали  судебного процесса, аналогичного Нюрнбергскому. Руководителей государства судил финский, а не международный суд, по финским законам. Надо отметить, что СССР и не требовал смертной казни для финских преступников, хотя А.А.Жданов в своих беседах с финнами несколько раз и говорил, что они этого заслуживают. Объясняется эта странная мягкость советских руководителей «особыми» отношениями, которые в это время как раз устанавливались между двумя странами. Не буду их характеризовать в этом разговоре, так как это уже совсем другая тема, скажу только, что они были ни союзническими, ни враждебными, они были особыми. Финляндии было позволено сохранить свою политико-экономическую систему и независимость, взамен страна должна была проявлять лояльность к СССР.

Возвращаясь к теме оккупации, скажу, что, как вы отметили, воспоминания жителей Карелии об оккупации действительно различны. Есть и те, кто вспоминает об этих почти трех годах исключительно в «розовом цвете». Особенно это касается пользования землей. Действительно, финскими оккупационными властями т.н. национальному, финно-угорскому, свободному населению передавалась в аренду земля. Однако наличие своей земли не освобождало людей от трудовой повинности на землях, принадлежавших оккупационным властям.

Финские солдаты отдыхают на скамейке. На заднем плане - завод ОТЗ и стадион (сейчас "Юность"). http://vovik-ptz.livejournal.com/178901.html

Не устраивала оккупационные власти и православная церковь, церковь «рюсся», как ее именовали в довоенной Финляндии, в которой православная община в 1918—1939 годах подвергалась притеснениям, включая изъятие церквей у православных приходов. Кстати, эта тема является табу  для исследователей в современной Финляндии, представляя собой «белое», или скорее черное пятно внутренней истории этого государства.  В первое время и в оккупированной Карелии население пытались обратить в лютеранство, но люди отказывались это делать, выражая свой недовольство. Карелия к тому моменту уже почти 800 лет была православной. В результате Маннергейму пришлось дать указание оккупационным властям поумерить свой прозелитизм, вернув людям  свободу выбора вероисповедания. С лета 1942 года попытки обращения жителей Карелии в лютеран прекратились.

Оккупационные власти попытались осуществить форсированную финнизацию карелов. Им предлагалось менять фамилии на финские, давать детям финские имена, но  не более 3% населения сделало это. Вообще, по данным С.Г.Веригина, менее 5% населения относилось лояльно к оккупантам и шло на открытое сотрудничество с ними.

Было организовано почти сразу обучение в школах для национального населения, открыты ремесленные училища, иногда старших школьников отправляли учиться ремесленному делу в Финляндию. Для свободного ненационального населения несколько начальных школ появились только в конце 1943 года.  Качество обучения во всех школах было очень низким, особенно по математике и циклу естественных дисциплин,  как показала послевоенная проверка знаний школьников.

Была организована и культурная жизнь для национального населения. Праздновался День захвата Петрозаводска, финские государственные праздники. Активно работала профинская пропаганда, агитация шла и по радио, и в газетах. Был и апофеоз публичной жизни – открыт солдатский бордель  в центре Петрозаводска.

Завершая, отвечу на ваш вопрос о том, получили ли узники концлагерей какую-то компенсацию от Финляндии. Нет. Они ничего не получили и, видимо, не получат. В Карелии есть общество малолетних  узников финских концлагерей, они пытались получить от руководства Финляндии какие-то компенсации за перенесенные в детстве страдания, но эти попытки не увенчались успехом. Позиция финских властей, озвученная не так давно Тарьей Халонен, прежним президентом Финляндии, проста: в положениях Парижского договора от 10 февраля 1947 года ничего не говорится о компенсации, которая полагается гражданскому населению в таких случаях.

В Финляндии до сих пор наиболее популярная  интерпретация оккупации, как попытка цивилизовать недоцивилизованное карельское население. За последние два десятка лет в Финляндии вышла целая серия книг, в основном  воспоминаний,  представляющих события того времени в самом благоприятном свете. Конечно же, в этих книгах  ничего не говорится  о всех тех ужасах, которые были пережиты нашими земляками. Такие работы как книга Юкки Куломаа –малотиражные научные исследования, которые чаще всего не читаются массовым читателем. Пальцев одной руки хватит для перечисления финских исследователей, объективно изучавших проблему оккупации.  В результате в финском обществе сложилось весьма искаженное представление о том, что в действительности происходило в оккупированной Карелии с 1941 по 1944 год. За пределами Карелии и Финляндии,  в соседних Швеции и Норвегии никто вообще ничего не знает о том, чем была финская оккупация для Карелии, никто не знает о тысячах невинных  людей, умерших от голода в финских концлагерях.