Интернет-журнал Республика Карелия

Ладанки. Часть 1

Олег Мошников 1 апреля 2013
Голосовать -6 | +29 +
Олег Мошников. Фото: Николай Абрамов, http://www.finnougoria.ru

Олег Мошников. Фото: Николай Абрамов, http://www.finnougoria.ru

ОБИДА

Она так умело скрывала свой возраст… В строгом мужском военном коллективе старалась угодить всякому вышестоящему начальству. Заваривала чай. Бегала в магазин за сушками. Накрывала столы по случаю профессионального праздника или присвоения очередного воинского звания. Она была всюду, она была всем: другом, сослуживцем, секретарем, посудомойкой, а при случае – цепным цербером кабинетных тайн. Однажды ее чрезмерная забота, участливые взгляды и веселое щебетание вывели из себя самого командира… Мимолетная обида затопила берега переживаний, участились нервные срывы, нарекания по работе, за сим последовало и скорое увольнение. Никогда ранее не унывающая хохотушка замкнулась на все ключи. Стала редко выходить в люди. Изменила прическу, привычки, утратила вкус к хорошим вещам. После того как ее перестали узнавать на улице родственники и сослуживцы, отключила телефоны, дверной звонок, свет, газ… Никто и не заметил, как ее не стало.

 

СЛОВО

Мэтр, мастер складывания громких многозначительных строф, весомый, грузный, с великолепно поставленным голосом, измочалил до неузнаваемости мои робкие наивные стихи. Он безбожно правил, переиначивал, выворачивал наизнанку драгоценные строки. Громко сморкаясь и поминутно слюнявя короткие хищные пальцы, безжалостно вырывал из тетради любовно исписанные листы. Одобряя, оставлял на заветной рукописи жирные желтые отпечатки… Скольких светлых девочек и пылких юношей он отвратил от Поэзии ужасной несправедливой оценкой, обусловленной отсутствием у «ученика» нужной фамилии, национальности или нежеланием понимать сальных «обучающих» предложений… Поэтический судья маленького северного городка. Трехчлен важных общественных и государственных организаций, без звонка вхожий в высокие правительственные кабинеты. Обладатель громких писательских титулов, которому не указ Евтушенки-Вознесенки, который от Лермонтова, Блока и Пастернака оставил только несколько, по его мнению, читаемых опусов, да и то просящихся на перо пародиста. Он орудовал словом, как мечом янычара, не оставляя права на жизнь чутким, необычным, не отвечающим его требованиям стихам… Насмешкой – можно обидеть. Молчаньем – можно обидеть.  И взглядом – можно обидеть. Проще – простить обиду. Обиду – физическую, не духовную. Труднее всего пережить – ножевую рану обманутых надежд и ружейный дуплет предательства. Но и это можно, можно пережить! А слово… Слово убивает – наверняка.

 

ПОГРУЖЕНИЕ В СТИХИЮ

Тяжелая работа у пожарных. И в жару, и в холод «боевка» да пожарный шлем при встрече с опасностью единственной преградой перед огнем и человеком становятся. Гарь. Пот. Чадящая неизвестность. А тут новая напасть. Перебросили пожарных из МВД в МЧС, а там военные да спасатели на воеводстве, свое гнут, масштабности требуют. Отчеты, планы, видеоконференции идут потоком. Думают, как больше «воды налить», чтоб погрузить туда огнеборцев по самую каланчу и попутно пожарных аварийно-спасательному делу обучить, и раструбить об этом по всему свету. А «тушилам» этот трезвон ни к чему: чем реже о них вспоминают – тем лучше. Недаром самое доброе пожелание пожарным – сухих рукавов. Ну, а у стратегов Министерства честного слова – «кругом вода». Вот и до острова добрались! Пришло в пожарку на Валааме нововведение дивное: водолазные работы. По такому случаю построило региональное начальство брандмейстеров в Никоновской бухте и гидрокостюмы выдало. «Не полезем мы в это изделие резиновое, – упирались ребята. – Увольте, право…» Но увольнять уже некого, поубывали кадры. Набирать впору… Но спасатели сортавальские, люди знающие, не первый десяток лет на водоемах промышляющие, вразумили: «Иди-и-и-те смело! На наших озерах без деньги в кармане не останетесь, всем дела хватит!» Узнав, что за поднятие утопленников втрое больше, чем за работу в задымленной среде, премиальных дают, ребята пошли в воду… На разговорах сил не сэкономишь. Завтра в жилом секторе работам по устранению аварии ассенизационных систем обучать будут. Будет куда пожарным погружаться…

 

ФОТОРОБОТ

Подполковник милиции вышел на пенсию. Отдохнул, поправился, округлился где надо. Курить бросил. В лес за грибочками, на рыбалку походил. По городу послонялся. На работу в отдел зайдет: «Как дела?». «Подшиваются…». Ага. И дальше пошел, чего бывшим сослуживцам с расспросами надоедать. Проснулся как-то поутру – хорошо! Мысль одна занимательная привиделась: не написать ли мне книгу? О боевых буднях. Рейдах. Засадах. Для пущего вдохновения фотографии – портретные и официальные – на столе разложил. Целый иконостас. Опознание личности провел по всем правилам – согласно послужному списку. Курсант милицейской школы – худоба и жажда знаний в наличии. Лейтенант – наивность, юношеская пытливость во взгляде просматривается. Хорошо! Старший лейтенант – уверенность в глазах появилась – с выкатом, а какой металлический блеск! Служака! Капитан… А это что такое? Наглый взгляд, самодовольный прищур, улыбочка хамская. Я ли это? А ну, дальше, дальше посмотрим… Мундир погрузнел – майор погрустнел. Как говорится, все позади, живот – впереди. Следующее фото взял – не лучше. Подполковник. Усталость, седина, морщины.… Не-е-е-е, не буду я мемуары писать! Ну их к ляду. Забросил милиционер ручку и блокнот в тумбочку. И – пошел в магазин… за кефиром.

 

ПРОБЛЕМА ДЕМОГРАФИИ

«Демографическая проблема! Малая рождаемость! В мою молодость, – продолжала моя соседка по купе, – ни президенты, ни генсеки бабам под подол не заглядывали, ан народу рождалось тьма!.. Вот Варька Кузёмина. Кривовата, неуклюжа, головой слабенькая. А каждый день у воинской части крутилась. В баню на помывку солдатиков провожала. Возле бани на скамеечку сядет, для видимости книжку раскроет. Очки огромадные, умные. Глядишь, кто и прогуляться предложит, в форточку свиснет. Таким макаром шестерых сыновей родила, один другого краше. И чернявые, и белобрысые – разные. Правда, всех в дом малютки отдавала. Но под своей фамилией! Недавно все Кузёмины на похороны мамки бедовой съехались. Хорошие ребята. При деле. Кто и семейный. Знать, пополнение будет. Не оскудеет фамилия»…

Мимолетная вагонная встреча. А вот не забывается, не заталкивается в долгий писательский ящик. И думается почему-то не о президенте, не о мамке-кукушке, а о своем, сокровенном. О судьбе, о жизни. Об Отце и Сыне.

 

ЧЕЛОВЕК — ВСЕЛЕННАЯ

На краю дачной дороги замерли люди. В лесу кукует кукушка. Ку-ку, ку-ку. Десять, двадцать, двадцать пять… Кому из стоящих на обочине дачников кукушка считает года? Кому, кому? Тридцать, тридцать пять… Седой худощавый старик с рюкзаком за плечами устал слушать. Пошел своей дорогой. Не для него кукует кукушка… Человек – вселенная, имеющая свои временные границы, как умирающее, затянутое болотной ряской лесное озерко. Однажды человек, облепленный пузырьками-звездами, погрузится с головой в черный холодный Космос, чтобы в очередной раз поднять со дна яркий голубой шарик Земли… и ему не хватит воздуха – вернуться обратно.

 

КНИЖКИНЫ МЕСТА

Книжкины места… Да, именно так я называю географию своих путешествий: поездки на юг, пионерские лагеря, долгие армейские дороги… Я поразительно точно помню, где и когда я прочел ту или иную книгу. Помню те часы, переживания, нетерпение встречи с литературными героями, будь то укромная тенистая поляна, черноморский пляж или полковая библиотека… Забываются лица, имена, расположения казарм и улиц. Но прочитанные страницы, людские судьбы, сила человеческого духа и мысли, поразившие меня, создают ощущение близости давно покинутых мною мест… Прошедшие через сердце, испытанные неумолимым временем книги – это то хорошее и доброе, что может сделать удивительно долгим и счастливым путешествие по жизни.

 

СПАСИБО…

— Уф! Еле догнал! – повернулся ко мне лицом маленький запыхавшийся человечек.

Отдышался. Кепку, на глаза нахлобученную, скинул. Уф! С трудом в мелких чертах лица, в щелках бесцветных улыбчивых глаз угадал бывшего соседа по пятиэтажному «муравейнику». Отца-«героина». Шутка ли – десять ребятишек на ноги поставил. Образование дал. Ютилась семья мужичка в четырехкомнатной квартире длиннющего восьмиподъездного дома, в которой мне когда-то посчастливилось обитать. Где только он не работал. И на заводе. И дворником. А в 1970-х подъезды нашей пятиэтажки со всем семейством убирал. Сколько воды утекло… На дворе 2007-й.

— Ты, — говорит, — в 84-й живешь? Вот, держи!

Мужичок вытащил из большой хозяйственной сумки бронзовый, тяжелый, вычурно выбитый

квартирный номер.

— Дверь в новом микрорайоне меняли на железную. Я пособил чем мог. А номер скрутил… Не на помойку же выносить. Вот, пригодился…

Сунул мне в руку железку и ринулся в толпу.

Чудно! Я уже 15 лет не живу на родной улице. Уж забывать начал, сколько квартир было в родительском доме. Сто. А может, и больше.  84-я… Странный, неожиданный и дорогой сердцу подарок. Я даже не успел поблагодарить маленького юркого человека. Спасибо… Спасибо тебе, друг, за все. За заботу, за воспоминания. Будто выплыл из легкой радужной дымки наш дом. И все мы вместе. Отец. Мама. Соседи, дружно высыпавшие из квартир на  празднование Нового года, и строительство футбольной площадки… Большое детство большого двора… Чего не вернуть, никогда не вернуть… Какая сладкая и горькая штука – память.

 

МУТНЫЕ ВОДЫ

Тихое лесное озеро. Парад отражений. На водной глади – бахрома яркого весеннего неба за обступившими высокие берега деревьями, вершинами замшелых карельских скал. Отражения птиц, усталого камыша, неспешных раздумий. Спокойные картины природы. Как на полотнах художников-передвижников: Перова, Левитана, Шишкина… Покой. Чистота. Легкость. Свет щедрой открытой души

Будучи на выставке современного авангарда, глядя на футуристические отражения неведомого мне мира, искаженные линии, аляповатые мазки «раскрученных» авторов, невольно поймал себя на мысли – в какой взбаламученной, мутной воде мечутся их бедные души.

 

ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА

Пошел мужик в лес, где и отец его, и дед силки на мелкого зверя ставили, на медведя ходили. Озеро родовое за деревами блеснуло. Сколько рыбы на зиму родичи его заготавливали – страсть! А то и зимой в прорубь щука сама на лед выпрыгивала… Глядь, проволока колючая по берегу идет, вперед не пущает. Таблички кругом – «Запретная зона». Землю отчую промысловую богатей столичный за бесценок купил. Стало быть, и озеро, и лес – это тепереча частная территория. Сунулся мужик в одну сторону, в другую – кругом заборы высоченные, пристани охраняемые. По тропке лесной обратно к своему сараю возвратился. Ремешок со штанов сдернул, через жердину солнечную продел. Ужо и голову кудлатую в петельку запихивать начал. Да подумал: зачем?.. Через лаз неприметный на двор барский пробрался… Хозяин дородный в байню снарядился. Охрана его «Мерседес» сияющий в покое оставила, и так надраен ярче солнышка. Пошла барина вениками охаживать. Места глухие, смирные. Комар рядом не пискнет. А мужик тут как тут. Дверь дубовую полешком подпер, из канистры около машины оставленной бензинчиком плеснул и спичкой чиркнул… Полетела в сине небо, захлопала сизыми дымными крыльями над сырой чащей, зашипела серыми шеями над тихой озерной гладью двуглавая птица Россия.

 

КОСТРЫ

Вдоль снежной утренней дороги в колючей северной темноте горят костры. Чем вызваны эти неожиданные теплые всполохи в смутном заиндевелом автобусном окне? Зачем в столь ранний час за проплывающими деревнями пылает огонь? Или это братья месяцы собрались на рождественский круг? Или обездоленные люди тянут к теплу озябшие на морозе руки?.. Слышу голос задремавшего было соседа: «Это кладбища. Народ хоронят…»

На деревенских погостах жгут мерзлые могильные ямы, запаливают автомобильные покрышки, чтобы отвоевать у суровой зимы кусочек талой весенней земли, чтобы отгорел погребальный костер Вечной Жизни…

 

ПАСПОРТ

Отзвенело по дворам и сарайкам, переболело тычками и ссадинами плаксивое детство, откипела сухими слезами военная юность, и далеко, далеко еще горькая, немощная старость… В сорок пять лет поменял паспорт. Посмотрел время следующего обмена – прочерк. Дальше – банальное завершение нефотогеничного физиологического процесса. Ненадобность в целом скучных, предсказуемых настроений. Все правильно. Жестко. Рационально. С возрастом принято оглядываться на отболевшее прошлое, а не бросать взгляд в дряблую неизвестность. Что прошло – то мило. Вот таким – розовощеким, ухоженным, милым брюнетом – тебя и запомнят. Приличная фотография. Бессменный паспорт… Отчего же, Господи, так хочется плакать?

 

УЛЫБКА

Как? Как сохранить это зыбкое свойство человеческой души: воспринимать прошлое – с улыбкой, трудное – с любовью? Пусть так. Проходят годы. Душа примиряется с прошлым. Давно уже зажили шрамы молодости – обиды и разочарования, расставания и утраты, и минувшие трудности оказываются не так трудны… А что мне вспоминать с улыбкой? Стройбатовскую юность? Внезапную смерть отца? Долгую неизлечимую болезнь мамы? МЧСовские будни с ощущением ежечасно надвигающейся трагедии под звуки бравурного военного марша? Чего я не хочу в будущем, но что неотвратимо надвигается, перемалывается, переламывается... Разве что заглядывая иногда в покинутую родительскую квартиру, рассматривая старые фотографии, вспоминая первую улыбку двухмесячного сына, глядя в доверчивые, нежные глаза любимой, отдавая близким нерастраченную силу любви, неотвратимому – улыбнуться …

 

В МАГАЗИНЕ

В магазине лесного санатория бойкая продавщица не дает опомниться никуда не спешащим отдыхающим: «Вам чего, молодые люди? (обращаясь к двум оторопевшим старичкам) Молочка? Булочку? Вот и ладненько (сует в руки товар, отсчитывает сдачу). Следующий! А вам чего? Риса? А может, манки? Получите! А для вас (не давая открыть рта удивленной женщине) специально шоколадные конфеты завезли! Берите сразу две коробки!»

Очередь тихо негодует, постоять бы, подумать… Да куда там. Кто за конфетами пришел – уйдет с батоном. Завидная пропускная способность наблюдается. Конвейер по покупке бесполезных вещей и ненужных продуктов. А тут мужчина приличный, в пиджаке. Межуется: остаться или уйти. До закрытия магазина пять минут осталось. Продавщица через головы его углядела, подбоченилась: «А вы, мужчина, после закрытия заходите. Я вам всего чего надо дам. Заходите, заходите, не стесняйтесь!»… Отдыхающий зашел через полчаса, но… с женой. Наверное, чтобы товар просроченный не навязали.

Продолжение следует...

 

От автора: Жанр ладанок вырос из стихов. Первые миниатюры были опубликованы в книге рассказов «Космонавт» и журнале «Север». Из ладанок выросла моя короткая проза. Ладанки – это то, что ближе всего к сердцу: юмор, размышления, представление окружающего мира и  человеческих характеров, коллизии моей собственной судьбы.

  • читается на одном дыхании. Но если вернуться к любому из сюжетов, то словно читаешь заново.

    Голосовать - -1 | +4 +
    Пантелеев
    1.4.2013 в 10:20
  • Стихи, написанные прозой!

    Голосовать - -1 | +8 +
    Николай Абрамов
    1.4.2013 в 10:47
  • Признаюсь, иногда хвалю авторов, понимая, что это все-таки авансом, с надеждой на будущее.

    Здесь совсем другой случай — литературный продукт настоящий, не контрафактынй.

    Спасибо! Очень хорошо!

    Голосовать - -1 | +9 +
    Леонид Вертель
    1.4.2013 в 12:53
  • Весьма незатейливо. Для молодых пенсионерок. Не вдохновило...

    Голосовать - -9 | +1 +
    Larisa
    1.4.2013 в 15:46
  • Каждая зарисовка — как эскиз возможного романа. Краткость, по прежнему, сестра таланта)))

    Голосовать - -1 | +3 +
    gardenia
    1.4.2013 в 17:21
  • Симпатично. Читается легко.

    Голосовать - -2 | +3 +
    Новая белая мышь
    1.4.2013 в 18:25
  • Буднично, приземленно.

    Голосовать - -5 | +2 +
    student
    1.4.2013 в 20:47
  • Самое талантливое в умение найти тайну обыденного, самое-самое из чего складывается суть...

    С благодарностью думаю о стихах автора, которые звучали у волны Сямозерья и проза Олега Мошникова, как заметили здесь, читается как стихи.......Легкое дыхание с большим смыслом.....

    Голосовать - -1 | +1 +
    2.4.2013 в 23:06
  • Я как раз секретарша, думающая о демографии, вообщем, неплохо почитать в обеденный перерыв.

    Голосовать - 0 | +1 +
    Красотулька
    3.4.2013 в 14:04
  • Всё это красиво конечно! Я и не знал вовсе о таком жанре как — ладанки! Но я уже одно знаю наверняка по горькому опыту своему: все эти записочки, дневнички, ладаночки и т .д. и т. д. это лишь обрывки развалившихся романов и повестей. И больнее всего понимать, чувствовать, что лишившись некой основы, все эти обрывки, куда их ни пришей, будут выглядеть мгновением красиво, но сиротливо, и видимо не к месту!

    Голосовать - 0 | +1 +
    Дмитрий Дианов
    5.4.2013 в 14:37
  • Не пришлось, к сожалению. Дочитал до фразы: " Мимолетная обида затопила берега переживаний... " и понял, что это перебор, чудовищная банальность, выцветший бумажный цветок на кладбищенском венке. Так нельзя. И потом — «ладанки», что это? Знаю маленькие иконки, что раньше русские носили на груди с нательным крестом, либо маленькие матерчатые мешочки со святыми предметами. А эти сюжеты, они то здесь причём?

    Голосовать - -2 | +2 +
    местный читатель
    6.4.2013 в 23:20
  • Уважаемый, Мест почитатель! "Мимолетная обида затопила берега переживаний... "- фраза, на мой взгляд, психологически точная, объемная. Представьте море накопленных недомолвок, расстройств, обид, сдерживают которое берега переживаний- глубоко сокрытых, дрожащих, но до поры до времени крепких. И вот последняя капля, которую оказалось не пережить. Манометр уже давно зашкаливал, а тут бах- и котел подсознания разлетается в дребезги, сметая стальную оборону ночных слез, вымученных улыбок, натянутых нервов. Мало научиться читать местами!

    Голосовать - -3 | +1 +
    Дмитрий Горох
    7.4.2013 в 01:08
  • Согласен с «местным читателем» ---- "Дочитал до фразы: " Мимолетная обида затопила берега переживаний... ".......

    Велеречевость, напыщенность, супер-ррромантическая возвышщенность стиля — все это черты графомании и не развитого литературного вкуса. Горох в своих стихах так же напыщен и пустоват.

    Голосовать - -2 | 0 +
    То же местная
    7.4.2013 в 09:56
  • Мне понравились «паспорт», «фоторобот» и «обида». Легко и оставляет послесловие...Долго еще думала про паспорт, самой через 4 года получать «до конца дней своих». Олег, порой в произведениях важно не то, что в строках, а то, что между. В общем, у тебя получился прием айсберга, когда все свое, интимное — скрыто. И каждый читает и вскрывается. Успехов и в ладанках, ив стихах, мой вепсский полубрат.

    Голосовать - 0 | +2 +
    Наталья Ермолина
    8.4.2013 в 17:59
  • Спасибо

    Голосовать - 0 | 0 +
    Ольга
    21.5.2013 в 15:48
  • Oleg, lujas tuli mel'he!!!! Oled lahjakaz ristit. Om melentartušt tundištadas Teidenke runoiden kal't, süveneda kirjutajan da runoilijan hengehe. Satusid kaikes!

    Голосовать - 0 | 0 +
    GB
    4.7.2013 в 11:04

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие