Мое место — у параши

Есть в России чиновники, а есть Брюн. Я думала, меня чиновники уже не способны удивить. А Брюн удивил. Главный нарколог российского Минздрава, читай главный нарколог страны, взял и сказал, что курильщики – это тоже люди.

Да, представьте себе! И им, мол, надо создать комфортные условия. «Государство продает табак. Имеет с акцизного сбора определенный доход. Поэтому государство ответственно должно быть за то, чтобы эти люди, которые курят и оплачивают часть налогов, имели ЦИВИЛИЗОВАННЫЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ УСЛОВИЯ для удовлетворения своей, пусть болезненной, потребности», — сказал Евгений Брюн.

Сказал, как дунул в нос пассивным курильщикам. Сказал, как стряхнул на родной Минздрав, который большим шрифтом предупреждает на каждой пачке. 

У меня аж сигарета изо рта вывалилась. В курилке, предположим, такое многие могли бы сказать. Но он это сказал во всеуслышание на пресс-конференции в первую майскую пятницу.

Может, Брюн и сказал бы это в курилке, но, наверное, в Минздраве ее нет. Там, наверное, это вопиюще. Впрочем, а где курилки у нас есть? Курилка — это страшный дефицит в стране, в которой теперь все есть, были бы деньги. Кроме, извините, курилки: ее за деньги не купишь. Интересы курящих людей никому не интересны, потому что это люди как бы второго сорта. И этот государственный НЕИНТЕРЕС направлен на 40% (!) населения страны. По данным прошлого года, в России курит 47 миллионов человек. Вычтем из них отъявленных пофигистов, пусть их даже будет половина, остается 20 с лишним миллионов партизан-неврастеников. Живущих в укромных уголках, туалетах, под лестницами. Затравленных, озирающихся, извиняющихся. С каждой сигаретой наполняющих себя не столько никотином, сколько чувством вины, способным дважды убить лошадь.

Как в Спарте

Свой первый партизанский опыт я испытала у бабушки в деревне, когда курила в деревянном уличном туалете. Курила я, зорко застыв на стреме у щелки между досками двери. Силой воли почти научилась дым аннигилировать, ибо курящая внучка — позор на всю деревню.

Потом я выросла, нет ни того туалета, ни бабушки, да и деревни уж той почти нет. А я все на стреме. И, как правило, у параши. 

На прошлом месте работы курилки не было. И мы скромно попробовали курить в одном из трех туалетов здания. Там же губила себя, например, главный бухгалтер владельца здания. Но рядовые сотрудники одного из арендаторов пошли в атаку и победили большого бухгалтера. Все стали курить на улице. В любую погоду. Люди простужались, болели, но это никого не трогало. Курящим недоступна стала даже параша.

Кому-то, конечно, везет. Каков поп, таков приход. Курит руководитель — более-менее сносной будет жизнь и у курильщиков предприятия. Не курит — гонят на улицу, как последних собак. Это считается так, что людей «подталкивают» к здоровому образу жизни. А заболеешь и умрешь – так сам виноват. Нормальный такой спартанский принцип: слабых — в пропасть.

При этом железном принципе сильных — ни капли встречных предложений для слабых. Злорадным девизом «не нравится – бросишь», как правило, все и ограничивается. Никто не спешит предложить сотрудникам лечение от зависимости, оплатить тренажерный зал или, например, установить в офисе теннисный стол.

Такова ситуация у большинства курящих на работе, такова она и на отдыхе. Встретишь в кафе на столике пепельницу – уже счастлив, словно кошелек нашел, в котором много денег и записка «Трать на здоровье». Перед последней поездкой за границу я даже купила электронную сигарету, так как устала постоянно попадать в неловкие ситуации: я постоянно опаздывала на встречи, пытаясь в стерильных европейских зданиях найти место для курения. Хотя и в Европе находятся свои «брюны». Одна страна «послала» все эти общеевропейские договоренности насчет запрета курить в местах общественного питания. Эта страна решила, что если в баре идет трансляция футбола и льется пиво, то надо дать посетителям право не пропустить гол во время перекура в специально отведенном гетто.

Брюн — вольнодумец

Настоящее курильщиков печально и перспективы удручающи. Например, планируется ввести запрет на курение в поездах. Или запретить курение во всех общественных местах без исключений.

Просто настоящая война государства против почти половины своих жителей. Которые, как заметил все тот же Брюн, «уже оплатили свой грех».

Сразу хочу оговориться: помимо активного курильщика, я еще и пассивный. Когда сплю. И терпеть не могу, когда кто-то в этом же помещении курит. Так что чувства некурящих людей я понимаю. И их желание оградить себя от табачного дыма уважаю. Я просто хочу, чтобы в государстве, где табак – ЛЕГАЛЬНЫЙ продукт, были ЛЕГАЛЬНЫЕ места для его курения. Где не будешь чувствовать себя тварью дрожащей. С надежными перегородками от людей, чьи легкие девственно чисты; но места хорошо оборудованные и вентилируемые. Чтобы грязные сплетни там тухли, а романтические знакомства завязывались.

«Нельзя рубить с плеча. Человек, который привык курить с детства, вы его ничему не научите. Он никогда не откажется от табака. Но он живой человек, и ему нужно предоставить некое место, где он может свободно курить», — сказал Брюн.

Ах, прекрасный Брюн. Вся надежда на вас. Хотя, думаю, в курилке Минздрава, если она там все же есть, врача уже пожурили за вольнодумство. «Не в струю ты, Брюн», — наверняка сказал кто-то большой, красиво выпустив дым через ноздри.

P.S. АВТОР ПРЕДУПРЕЖДАЕТ: ДАННЫЙ МАТЕРИАЛ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРОПАГАНДОЙ КУРЕНИЯ. Дорогой редактор, опубликуй это более крупным шрифтом, чем у Минздрава.

На фото: главный нарколог страны Евгений Брюн