Интернет-журнал Республика Карелия

На милость врага

Сергей Лапшов 24 апреля 2013
Голосовать -1 | +13 +
Пленные французы. Художник Дмитрий Федоров. Иллюстрация: http://www.moskadet.ru

Пленные французы. Художник Дмитрий Федоров. Иллюстрация: http://www.moskadet.ru

Французские пленные в Олонецкой губернии. 200 лет назад в наш северный край прибыло с полей битв с Наполеоном на временное жительство более 300 французов. Как им жилось у нас? Чем закончилась встреча победителей и побежденных? 

Всего в течение войны с Наполеоном в 1812- 1814 годах в русском плену оказалось, по разным оценкам, около 100-110 тысяч солдат и офицеров Великой армии. Пленных, выживших в гибельном отступлении от Москвы до Березины и Вильно, взятых в полон в битвах и капитуляциях от Данцига до Парижа, разослали для содержания по губерниям Европейской части Российской империи. Там, по замечанию великодушного к пленникам знаменитого партизана Дениса Давыдова, многие «погибли или на пути, или на месте с тысячами своих товарищей сделались жертвой лихоимства приставов и равнодушия гражданских начальств к страждущему человечеству». Кстати, именно  Денис Давыдов во время преследования французской армии, когда враг погибал тысячами, спас бедного 14-летнего мальчишку-барабанщика Венсана Боде, взял его к себе в штаб, провез через всю Европу и сдал в поверженном Париже родителям…

От войны 1812 года  в русском языке осталось слово «шаромыжник» — так прозвали голодных французских пленных, начинавших мольбы к местным жителям о подаянии с обращения sher ami — дорогой друг...

Первые пленные поступили в Олонецкую губернию, видимо, в октябре 1812 года из Твери, и количество их по мере продвижения русских войск на запад и новых побед нашего оружия возрастало. Партии пленных перемещались на подводах по 12 человек, снабжались кормовыми и прогонными деньгами. Инструкция, вручавшаяся начальникам конвойных команд, строжайше предписывала, чтобы «пленным нигде ни от кого никакого притеснения оказываемо не было, но и они вели себя смирно и послушно», в противном случае «за бесчинство будет ответствовать вся партия». Заболевших оставляли в больницах по пути на попечении местного начальства. На стоянках пленных устраивали в очищенных от жителей квартирах, чтобы сдержать распространение заразных болезней. Среди них действительно было много больных, особенно тифом, истощенных, многие умирали. Умерло от тифа и тяжелых условий зимнего похода и немало конвоиров, главным образом ратников Тверского ополчения. Скончался, заразившись при посещении французских раненых в госпитале,  благодетель пленных тверской губернатор и муж сестры императора Александра принц Георг Ольденбургский.

Неволя в диком северном захолустье, где полгода зима, полярная ночь и лютые  морозы, летом всегда светло и тучи комаров, впроголодь, без теплой одежды, в депрессии и тоске по родине для выходцев из прекрасной Франции была очень трудна. Согласно докладу Олонецкого губернского правления, по состоянию на 15 февраля 1813 года в губернии содержалось пленных 8 обер-офицеров и 26 нижних чинов, причем ранее умерло в плену 52 нижних чина.

В марте 1814 года командой поручика Тверского ополчения Сумина в Олонецкую губернию из Вологды было доставлено еще 249 французов. Условия содержания и состояние этих пленных, видимо, взятых в осенних сражениях и при  капитуляциях крепостей в 1813-14 годах в Германии, прибывших в Вологодскую губернию в январе того же года, были немногим лучше, чем у тех, кто пришел с Березины.

Так, вологодский полицмейстер доносил губернатору: «Хотя и была дана военнопленным некоторым одежда, как то: шинели, мундиры, панталоны, рубашки, башмаки, сапоги, но оная вся ветхая и не годится к носке. Шапок же, рукавиц и чулков вовсе давано не было и на многих совсем нет...»

Лубок Алексея Венецианова

Лубок Алексея Венецианова

В январе 1814 года прибывшие в Вологду и затем отправленные в Петрозаводск и уездные города  Олонецкой губернии 4 офицера и 245 нижних чинов «по случаю зимнего времени  и имеющейся на них ветхой и к употреблению не годной одежды снабжены новой одеждой, как то: 205 шинелями, 7 шапками, 14 панталонами, 220 полушубками, рубашками, рукавицами, чулками и сапогами на все количество рядовых». При этом вся выданная одежда бралась под строгий учет и вносилась в т. н. арматурные списки, а конвойной команде вменялось в обязанность наблюдать за тем, «чтобы ни один из пленных не смел сбывать каким бы то ни было образом одеяния, на них состоящего, в арматурном списке показанного».

Всего в Петрозаводске и уездных городах  Олонце, Повенце, Пудоже, Вытегре, Каргополе и Лодейном Поле в период войны 1812—1814 годов находилось более 330 военнопленных, из них 12 офицеров. Украшал это воинское собрание бригадный генерал барон Антуан-Шарль-Бернар Делетр, бывший командир бригады саксонских  легкоконников (шеволежеров) корпуса Виктора, прибывшего в Россию только в сентябре 1812 года под Полоцк и не испытавшего ужасов отступления Великой армии по Старой Смоленской дороге. Делетр, который со своей бригадой сдался Витгенштейну под Старым Борисовым на Березине вместе с дивизией Партуно, был одним из лучших кавалерийских начальников Бонапарта, воевавшим в Египте, Италии, Германии, Австрии и Испании, и одним из пятидесяти французских генералов, оказавшихся в русском плену. Вместе с ним в Петрозаводске находился и его адъютант, лейтенант А.Дарибе. Последний и капитан Шлеттерман были единственными из всех французских офицеров, получавшими письма и посылки с родины.

В числе пленных было 42 гвардейца, в том числе офицеры полков Старой и Молодой Императорской гвардии Наполеона Ш.Люшо, П.Верио, Базилист, Ж.-П.Галюа, а в числе рядовых — солдаты 9-го легкого, 22-го, 30-го, 37-го. 61-го, 108-го линейных полков, 8-го кирасирского полка и 4-й артиллерийской роты, той самой,  которой когда-то командовал сам Наполеон.

Городничие обязаны были не только размещать пленных в домах по несколько человек, одевать их и кормить, но также следить за их поведением и докладывать о нем по начальству. Так, 27 января 1814 года пудожский городничий Ксиландер доносил в Петрозаводск о своих подопечных: «Капитаны П.Понтье, Ж.Фоше, лейтенант Э.Кпуз и нижние чины никаких дурных поступков и действий не чинили и вели себя порядочно». То же повенецкий городничий докладывал о вверенных ему четырех офицерах и двух нижних чинах. Ничего не известно из документов и о каких-то конфликтах пленных с местным населением, что объясняется как понятным смирением подневольных французов, так и традиционной христианской моралью незлопамятного русского народа, предписывавшей жалеть убогих и заключенных.

Сохранилось свидетельство пудожских старожилов, которые вспоминали, что пленные прибыли в городок осенью 1812 года в одних мундирах и были размещены по избам. Среди них оказалось много хороших музыкантов. Пленники подрабатывали чем придется, изготовлением поделок, покраской домов. Они кляли этот суровый край и казаков, которые грабили их и «не давали пардону».

Содержание пленных составляло для рядовых  5 копеек в день, что по крайней мере позволяло им не голодать, для офицеров — 50 копеек в день, что позволяло им прилично благородному званию относительно сносно существовать, не работая (почему в плену многие унтер-офицеры часто выдавали себя за офицеров), а для генерала Делетра -  3 рубля 30 копеек в день, что вообще превышало жалование большинства петрозаводских губернских и горных чиновников и позволяло генералу передвигаться в наемном экипаже. Пленным для пропитания выдавалась ржаная мука и ячневая крупа.

Чтобы дать пленным заработок и компенсировать немалые расходы местных бюджетов на их содержание, городничие неоднократно обращались к населению с предложениями использовать их на вольных работах, при этом треть заработанного отходила казне. В Петрозаводске 39 французов выжигали на Лососинской лесной даче древесный уголь для казенного Александровского завода, а сержант 8-го кирасирского полка Ж.-Л. Понсо был оставлен на заводе «для мастерства», так как, видимо, или имел довоенное ремесло кузнеца, литейщика или слесаря, или быстро таковому научился. Именно этот факт из архивов и натолкнул писателя  Константина Паустовского при его посещении Советской Карелии в 30-е годы на сюжет повести «Судьба Шарля Лонсевиля».

Удивительно, но некоторые пленные жили семейно, так как попали в плен вместе с сопровождавшими их в полковом обозе женами. Это Ж.Бенуа из 22-й линейного полка, кирасиры 8-го полка Л.Бурден, С.Борелль и А.Дорбан, причем мадам Дорбан было всего 18 лет. В 1814 году у супругов Борелль в Пудоже родилась дочь, которая по желанию родителей была окрещена в православную веру и наречена по святцам Дарьей.

В январе 1814 года генерал Делетр получил разрешение выехать из Петрозаводска на жительство в Санкт-Петербург, о чем, он видимо, хлопотал, а его адъютанта Дарибо отправили в Лодейное Поле. Капитану  Виллеперейлю первым разрешили  вернуться на родину. После крушения наполеоновской империи генерал Делетр, как и его товарищи по несчастью, отбыл во Францию и сделал отличную карьеру при монархии: был назначен инспектором кавалерии, а затем инспектором жандармерии. Генерал скончался в 1838 году, его имя в числе сотен других генералов Наполеона значится на Триумфальной арке в Париже.

В 1814-15 годах из примерно 110 тысяч французских пленных вернулось на родину из России всего около 30 тысяч человек, вторая волна репатриации еще в несколько тысяч  прошла в 1826-27 годах. Не вернувшиеся на родину либо не дожили до освобождения, либо пустили корни в чужой стране, став гувернерами, камердинерами, учителями, управляющими, коммерсантами, музыкантами, садовниками, парикмахерами, портными, ювелирами, мастеровыми и пр. Иные стали чиновниками и дворянами российской службы, а были и такие, что осели на земле, окрестьянились и даже записались в казаки.

Предком жены генерал-полковника авиации Василия Иосифовича Сталина Галины Бурдонской был пленный французский солдат Великой армии по фамилии Бурдон. Их сын, московский театральный режиссер Василий Бурдонский — единственный потомок по прямой главы Советского государства Иосифа Сталина.

Анализируя все приведенные факты, можно утверждать, что местные власти  стремились, в соответствии с существовавшим на тот момент законодательством,  указаниями вышестоящего руководства, нормами военного права и общепринятыми нормами морали и христианского милосердия создать приемлемые условия существования французским военнопленным, проявляли заботу о сохранении их жизни и здоровья. А русские в принципе достаточно гуманно относились к поверженному врагу, причинившему столько бед и лишений Отечеству.

«Мы в плену и отданы на милость врага», — с горечью писал в своих записках один французский офицер, участник похода на Москву. Русский народ проявил эту милость...

  • Эх, романтика. Сидишь себе в теплом кабинете и рассуждаешь. А между прочим была война! И эти ублюдки напали на нашу страну. Убивали жителей, насиловали женщин. А им ещё по 5 копеек, чтоб жили счастливо. В голове не укладывается, почему так? И это меньше всего похоже на человечность. Скорее желание понравиться побеждённым. А фраза про «дикое захолустье» для выходцев из «прекрасной Франции». Это тоже попытка понравиться? Только кому? Не нам, убогим жителям дикого захолустья, а прекрасным французам, которые воевали с нами. Думаю, — моя Бабушка огорчилась бы, прочитав эту статью. Она ещё помнит, что такое война и как поступали с пленными фашистами. И вместо 5 копеек им давали лопату и кирку, чтобы искупили кровью и потом свои грехи!

    Голосовать - -10 | +3 +
    Олег
    24.4.2013 в 07:56
    • Один из древних обычаев войны: "Если не хочешь. чтобы с тобой в плену поступили бесчеловечно, сам поступай с пленными гуманно.

      На войне грех солдата берет на себя его начальник. Кто ответил за эту войну? Французские солдаты, мобилизованные на войну простые крестьяне и мещане, гибли, мерзли, голодали, а тот, кто послал их убивать русских людей и грабить их храмы, доживал свои годы в плену на острове святой Елены в санаторном комфорте.

      Да, мы проявили "милость "и после войны 1812 года, и после войны 1941—1945 годов.Не только французы это добро помнят. Многие немцы и японцы, вернувшись домой, сохранили добрую память о русских людях, несмотря на то, что лагеря были не пионерские и немало заключенных перемерло.

      Голосовать - -1 | +8 +
      Сергей Лапшов
      24.4.2013 в 11:57
  • Во многом Вы, Олег, наверное, правы. Но за давностью тех событий градус ненависти хочется все же снизить. Вспомним мудрое: время — лучший лекарь.

    Мне статья понравилась своим спокойным тоном и милосердием, которое и должно быть у победителя.

    Голосовать - -1 | +7 +
    Леонид Вертель
    24.4.2013 в 09:02
  • Осталось добавить о мучениях власовцев во Франции

    Голосовать - 0 | +1 +
    Андроид
    24.4.2013 в 09:03
  • Отличная статья. Автору спасибо.

    Голосовать - 0 | +3 +
    Алексеев
    24.4.2013 в 17:59
  • Мой пра-пра-пра-прадед (по отцовской линии) был из этих-самых, натурализованных в России бывших воинов Великой Армии, как правильно пишет С.Лапшов, — " Не вернувшиеся на родину либо не дожили до освобождения, либо пустили корни в чужой стране, став гувернерами, камердинерами, учителями, управляющими, коммерсантами, музыкантами, садовниками, парикмахерами, портными, ювелирами, мастеровыми и пр. Иные стали чиновниками и дворянами российской службы.,. " — осел в Виленской губернии в местечке «Салтуп» (в переводе с латышского, «Холодная Река»). И он дал начало новой фамилии мелких землевладельцев, лично свободных, не дворян. Сейчас там, на «Холодной Реке» (Салтуп) небольшой туристический комплекс. Можно найти инфу в интернете.

    Голосовать - 0 | +1 +
  • А разве должно быть не «единственный прямой потомок»? И что вы под этим подразумеваете? Дети были и у Светланы, и у Якова.

    Голосовать - 0 | +1 +
    FriendlyHam
    24.4.2013 в 20:33
  • Хорошая статья. Узнал много интересного. Но ведь ни слова о Сталине!

    Голосовать - -1 | 0 +
    Van Rooderuss
    25.4.2013 в 01:34

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие