Интернет-журнал Республика Карелия

Не будите спящую волчицу

Голосовать 0 | +2 +
Не будите спящую волчицу

Оба – яркие звезды в местном литературном сообществе: Яна – лидер молодых писателей республики,  ныне - директор издательства «Северное сияние».  Виталий – главный художник того же издательсвта, заслуженный деятель искусств, обладатель Государственной премии Карелии. Об отсутствии тем в литературе, а денег – в издательстве, а также о том, как уживаются вместе «две звезды, две светлых повести», мы поговорили за чашкой чаю.

- Яна, я вас поздравляю с премьерой «Волчицы».  Повесть читается на одном дыхании – вот пытаюсь разобраться, чем цепляет. Не сюжетом же – он довольно часто эксплуатируется… Пожалуй, нравится язык – радуешься за автора, которого так слушаются слова. И, когда читаешь, непостижимым образом оказываешься втянутой в повествование – настолько, что ощущаешь волчью шкуру на собственных озябших плечах. На мой взгляд, очень женское произведение – как, впрочем, и все ваши вещи. И отчасти автобиографическое?

Яна: Как и все мои вещи (улыбается - прим. авт.). Между написанием повести и постановкой в Национальном театре прошло лет десять, в пьесе мне многое пришлось переписать,  потому что эти десять лет вместили в себя хороший багаж жизненного опыта… Но и  по прошествии времени  теория подтвердилась: в каждой женщине спит волчица.

Виталий: И горе тому, кто ее разбудит! Я могу с уверенностью сказать  - в Яне точно спит волчица, иначе как она, не побывав ни разу в лесу на охоте, смогла так все прочувствовать и описать?

- Яна, кому как не директору издательства задать вопрос: существует ли в природе карельская литература, что это такое, в чем ее особенности?

Яна: А что такое вологодская литература  или московская литература? По-моему, карельская литература – термин не менее нелепый и надуманный. Есть русская литература, писатели, владеющие русским языком, - вот и все. Можно заплутать в определениях, если начать классифицировать: в Карелии живет писатель Мариуш Вильк, он считает себя русским писателем, хотя пишет на польском языке. А Арви Пертту теперь проживает в Финляндии, пишет по-фински -  и тоже является частью нашей культуры. На мой взгляд, с развитием глобализации подобные понятия размываются.

- Хорошо, давайте тогда так – нет карельской литературы, есть местный филиал северной школы русской литературы. Кого из ярких представителей назовем?

Яна: Я бы о молодом поколении хотела сказать: это, конечно, Саша Бушковский, Володя Рудак, окрещенный с моей легкой руки писателем-постмодернистом,  теперь так и записан в электронном каталоге Национальной библиотеки. Свой фантаст есть – Софиенко. Интересная женская поэзия у нас – Мария Андреева, Зоя Маляренко, Катя Ольшина, Валентина Калачева… Дмитрий Вересов, считаю, поэт номер один в наших краях.

- У нас целых четыре союза писателей – выходит, потенциала-то с запасом! Какие же путы мешают местной литературе шагать широко? Кто-то из критиков говорит – мелкотемье и закоснелость…

Яна: Не мелкотемье даже – безтемье, я бы сказала. Занудство, нежелание искать новые формы,  пробовать стили, зацикленность на реализме. Только ведь реализм — не единственное направление в литературе.

- А есть у книги право на жизнь? Все живут в Интернете,  у компьютера гораздо больше возможностей…

Яна: Книга — это дом. И в этот дом можно войти: есть «дверь», есть «прихожая», через которую попадаешь в маленький мир и там живешь. А монитор — это все-таки «окно», мы туда только заглядываем, а не входим внутрь. И нам как представителям человеческого рода, привыкшим обитать в жилищах и закрывать за собой дверь, удобнее читать все-таки книгу. Так что она не умрет (улыбается - прим. авт.).

Виталий: Как не умер в свое время театр с появлением синематографа или живое  искусство  - с появлением компьютерной графики. Хорошую книгу носишь с собой, открываешь временами и «подпитываешься», а компьютер что?..

Яна: Но ваш вопрос касался, видимо, больше перспектив издательства? Я тут не буду оригинальной — все упирается в деньги. Если бы была некоторая целенаправленная помощь, мы бы всех завалили хорошей литературой – на любой вкус! Возникает странная коллизия: кругом кричат о патриотическом воспитании, а замечательную, пронзительную книгу Бушковского удалось издать только благодаря нашей полуторагодовой неотступной настойчивости по отношению к минкультуры.  Сумму собрали совсем небольшую – сорок девять тысяч, на такие деньги в принципе невозможно издать книгу. Но мы это сделали – хотели принести пользу Родине.

- Станет когда-нибудь наша литература брендом, как мечтается некоторым?

Виталий: Очень сомневаюсь!

Яна: Я тоже. Замечательный у этих некоторых подход: нате три рубля и сделайте нам Голливуд! У нас же предприятие практически благотворительное: приходят люди небогатые, иной раз беднее меня даже (смеется - прим. авт.). Но если я вижу, что человек талантлив, как ему не помочь?

- Столько усилий, трепыханий, потраченных нервов и денег… А что карельский читатель – потребляет он литературу местного производства?

Яна: Недавняя книжная ярмарка подтвердила, что спрос есть – причем приличный. Мы рассчитывали четыре часа торговать, а разлетелось все за два, пожалели даже – можно было больше книг привезти… Литературный процесс нуждается в стимуляции – просто выставить книги на прилавок магазина недостаточно, поэтому мы организуем встречи с авторами, это  привлекает и способствует возникновению устойчивого читательского интереса. 14-15 мая в городском выставочном зале напротив «Победы»  в рамках «Ночи музеев» мы устраиваем литературный  марафон: прозвучат стихи и коротенькая проза, будут «монстры» и начинающие…

- У вас слаженный творческий тандем: Яна пишет, Виталий иллюстрирует. А кто кому образы предлагает?

Виталий: Вопрос сродни тому, что было вначале, яйцо или курица (смеется - прим. авт.). Бывает, Яна меня вдохновляет – бывает, наоборот, сам нарисую и ей несу «на утверждение».

- А как вообще существуют рядом две творческие единицы? Вы совпадаете или живете параллельно?

Виталий: Семейная жизнь строится только на взаимном уважении, больше никак.

Яна: И на терпении…

- Кто больше терпит?

Виталий: Ну, Яна, конечно же! Мы не разные -  мы отличаемся, скажем так... Теория о том, что противоположности притягиваются, в отношении семейных уз несостоятельна. У нас очень много общего — любовь к животным, например. Люди могут быть в чем-то непохожими, но вектор у них должен быть одинаковый — мы, скорее, дополняем друг друга...

Это сразу было понятно — то, что вы друг для друга созданы?

Виталий: Да, да. Мне — с первого взгляда! Я вообще легко влюбляюсь...

Яна: Мы познакомились в журнале «Карелия»: Виталий был художественным редактором, а я фотографии принесла... Мне-то он, кстати, сразу не глянулся. Помню, еще подумала: некрасивый...

- А это главное?

Виталий: Ну, а как же — мачо им  всё подавай! (смеется - прим. авт.).

- И чем же он «взял» в итоге?

Яна: Не знаю... Отрицательное обаяние подействовало (смеется — прим. авт.).

Виталий: Мы 22 года вместе. Я еще ни с кем так долго не жил (смеется - прим. авт.). Наверное, потому что  рядом могут сосуществовать только любящие люди, у которых полное взаимопонимание.

Какое главное качество в жене вы цените?

Виталий: Если вы думаете, что талант, то ничего подобного, это ведь не женское качество. Добропорядочность, наверное... А вообще ценю за то, что она — это она!

- Яна, а вас в Виталии что больше всего раздражает?

Яна: Несобранность, безалаберность, бесхозяйственность. Я утром встану — у меня вся одежда с вечера приготовлена, а он будет скакать в одном носке и кричать, что ему не ту рубашку дали.

Виталий: Погоди, тебя спросили, что ты во мне уважаешь!

- Да,  Яна, а что  для вас в Виталии наиболее  ценно?

Яна: Если кратко, но емко: он не г... нюк. Это важно! (смеется - прим. авт.).

Виталий: А почему вы вопрос не задаете, что меня в Яне раздражает? Я скажу! Это вот как раз когда все по полочкам, все на месте, все построены. Она спать ложится в половине двенадцатого. И все — рота, отбой! Где стоял, там и падай - комендантский час (смеется - прим. авт.).

- Отдыхаете вместе?

Яна: Когда как. Я вообще не люблю отдыхать. Самое лучшее — занятие поменять. Например, на два месяца на курсы литовского языка уехать. Я же мир через слова воспринимаю. И когда слова начинают иначе звучать, тогда и мир преображается, расширяется пространство...

Виталий: А я в лесу отдыхаю: рыбалка, охота...

- Байку какую-нибудь расскажете?

Виталий: Реальный случай был - я медведицу уговаривал. Пошел с собачкой на охоту, с лаечкой. Стою на поляне, собака вперед убежала. Вдруг слышу — лает, но не так, как обычно на глухаря. Жду. Выбегает моя Сайда, а за ней  - медведица шпарит. Здоровая! И следом — медвежонок. Ну, понятно, что случилось: собака нашла детеныша, начала его облаивать, и тут мамаша появилась. Собака ко мне сразу бежать. А медведица - в погоню. И так увлеклась, что меня не заметила: только когда я свистнул, остановилась метрах в семи. Минуты полторы я с ней разговаривал, а показалось — все полчаса (смеется - прим. авт.). Давай, говорил, по-хорошему разойдемся: ты  в одну сторону, я в другую... Ну, помните, как Дерсу Узала с тигром? В общем, послушалась она, хотя и недоверчиво поначалу смотрела (смеется - прим. авт.).

- Творческим людям хлеб достается непросто. Как выкручиваетесь?

Яна: Да, наши доходы нестабильны (улыбается - прим. авт.). И для меня это -  полная гарантия, что я не впаду в депрессию. Лежать на диване и предаваться горю могут себе позволить люди с постоянным заработком. А если я сегодня лягу — завтра с голоду умру (смеется - прим. авт.). Перед тем как стать директором этого издательства, я работала кинологом в охранной службе на заводе «Авангард».

Почему вдруг кинологом?

Яна: Я всю жизнь с собаками. Это  был очень яркий период в моей жизни. Охранники тогда на заводе были  —  почти деклассированные элементы, я была единственным непьющим кинологом. Но зато получила бесценный для писателя опыт — методом погружения изучила «дно», где люди работают за собачью похлебку...

- Яна, насколько писатель должен быть начитан? Иным авторам просто соболезнуешь — не хватает глубины людям...

Яна: Иногда даже элементарно слов не хватает,  им трудно выразить свою мысль. Да, есть такой период — ученичества, когда слова не желают выстраиваться в конструкции...

- И что тогда делать: писать, писать, писать, пока «руку не набьешь», или, наоборот,  читать, читать, читать?

Яна: И то, и другое. У всех  по-разному. Вот умеет человек петь: меня, например, хоть в консерватории обучи, но я не спою хорошо. Так и здесь: либо ты умеешь писать, либо нет.

То же самое  - со стихами?

Яна: До тридцати девяти лет я была уверена, что писать стихи не умею. А потом они всплыли, пошел поток — словно внутри меня есть еще какая-то сущность, которая обладает стихотворным даром. Показалась - и опять на глубину. Теперь я даже по заказу ничего не могу написать — не идет...

Виталий: Я про начитанность хочу добавить. На мой взгляд, задача любого искусства — заставить человека не только восхищаться, но и размышлять. А чтобы читателю было над чем поразмыслить, автору надо в книгу вложить правильную «начинку». И вот тут-то многие спотыкаются: чтобы вложить что-то, ты должен этим обладать, накопить, насмотреться, начитаться и наслушаться... Ты должен стопроцентно владеть темой, о которой пишешь, иначе тебе не поверят.

- Виталий, а есть у вас какие-нибудь стимулы для творчества? Мне вот, например, легче всего под «Энигму» пишется. Кто-то в таз с холодной водой ноги опускает, кто-то пачку за пачкой выкуривает...

Виталий: А я на небо смотрю. Медитирую...

- Яна, как вам удается быть такой красивой? Мы с вами десять лет назад познакомились — вы  нисколько не изменились!

Яна: Я вот опасаюсь с одноклассниками встречаться. Тут же начинается: ну что, ребята, жизнь проходит, стареем... Слово же материально! Я  о себе никогда так не говорю. И вообще, я твердо убеждена, что мы будущее выстраиваем сами. Сколько запрограммируешь, столько и проживешь. Я  150 лет планирую (улыбается - прим. авт.). Возьмите Брэдбери — ему уже за 90, а он живет и в ус не дует, пишет... Он построил будущее, забросил себя туда, поприсутствовал там своим астральным телом — и теперь ничего ему не остается, как дожить до своего будущего физически и встретиться с самим собой!

Вы ему письмо написали и  отправили почтой? О чем написали?

Яна: Я его поблагодарила за присутствие в моем детстве. То, что со мной случилось тогда на самом деле, и то, о чем я прочла у него, — это все одинаково реально, теперь нет абсолютно никакой разницы. Естественно, он мне не ответил...

- А давно написали-то?

Яна: Вчера!

Фото Якова Симанова.

.

 

  • А вот если бы ещё и журнал издавали...

    Голосовать - 0 | 0 +
    7.5.2011 в 20:08
  • Эх, Янка, какая же ты красивая. Про талант тебе сто раз говорила. Надеюсь, собаки и кошки понимают, с кем живут. И Виталик тоже...

    Голосовать - 0 | 0 +
    Наталья Ермолина
    16.5.2011 в 14:37

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие