«Необязательно что-то снимать»

Классик современной фотографии Андрей Чежин рассказывает о том, из какого «сора» может расти искусство, которое наверняка останется в вечности.

— Знаете, почему я делаю серии? Человека в выставочном зале сейчас невозможно остановить у каждой картинки. Время такое – все бегут. Приходится делать серии, чтобы публика хоть треть твоих работ посмотрела.   

Андрей Чежин

Для того, очевидно, чтобы публика посмотрела хоть часть работ знаменитого питерского фотографа Андрея Чежина  в Петрозаводске, решено было сделать две его выставки. До 4 ноября открыта потрясающая воображение экспозиция «Кнопка и модернизм» в Городском выставочном зале. Параллельно фотографии Чежина выставляются в Музее изобразительных искусств.

Две подряд выставки для него – не перебор. Трудно представить себе вообще, что для него могло бы стать перебором – каждое свое действие, любую идею он доводит до пределов, которых, как мы понимаем, в искусстве постмодернизма вовсе нет. Это его принцип – играть, используя все возможности, пока не надоест играть. Пообщавшись с ним, понимаешь, что ресурсов для превращения жизни в игру у него так много, что хватило бы на небольшой творческий союз. Но он – сам по себе.

Я не брала у Андрея Чежина интервью. Просто записала его рассказы о том, как он придумывает свои фотографии. Мне кажется, что это интересно.

 

Вечность 

— Я никогда не пользовался фотошопом и не хочу. Помимо того, я не снимаю на цифру. Сейчас мне интересна только черно-белая фотография, которую я вручную обрабатываю. После я могу поцарапать негатив, бросить его на пол и сделать так (шаркает по полу ногой — прим. ред.).

— Когда я начал заниматься фотографией, то осознал, что мне важно, скажем так, представить мои работы всему миру. Мне интересно, когда музеи покупают мои фотографии. Я уверен в том, что музейщики и коллекционеры готовы приобретать работы, сделанные вручную. Конечно, цифровые технологии развиваются активно, но мы не знаем, что время сделает с этими продуктами. Вот черно-белой фотографии уже более 170 лет – это срок.

— Постмодернизм сегодня – ругательная позиция. Но если бы я жил во времена модернизма, то тоже как-нибудь проявился там, не знаю. Сейчас я смотрю на работы мастеров, которые мне нравятся, и у меня начинает работать голова. Я хочу этим художникам, которые по большей части уже умерли, отправить послание. Через них и самому к вечности прикоснуться.

Малевич 

— В 1988 году в Русском музее показывали Малевича. Для меня это, честно скажу, был шок. До этого я видел его в репродукциях и не понимал, что это и зачем. Когда всматриваешься в его работы, они либо затягивают, либо выталкивают. Несколько часов я гулял по выставке, не мог уйти, и захотел сделать ему посвящение. Как зарождается идея? Понятно, что то, что сделал Малевич, – это поступок. Сейчас многие говорят, что любой ребенок может так… Не может!  Малевич создал стиль, от него пошел супрематизм и прочее.

Идея моего «Красного квадрата» простая – звезда, 90-й год, развал СССР. Но я не думал о Леонардо! Потом мне говорили, что я собрал здесь всю скорбь еврейского народа… Когда было сделано два квадрата – «Черный» и «Красный», я подумал, что неплохо было бы сделать и другие.

Тут снято при помощи масок, когда на объектив наклеивается черная маска, выделяющая одну четвертую, сектор. И фотографируется все на один кадр. Тогда же я придумал, как делать одну из самых моих известных серий – «Пространство Эшера». 

«Коричневый квадрат». Не смогу объяснить, как снято. Эффект шахматной доски. Используются позитив и негатив. Довел идею до кретинизма. Неотфиксированную фотографию перевернул и сделал химическое обращение. Я уже никогда не сделаю то же самое, и в этом есть кайф.

«Зеленый квадрат».  Тут я покрасил, просушил, смял в комки, а потом распрямил. Вышла фактура, напоминающая кожу. Многие известные фотографы это используют.

Когда ты что-то делаешь, нужно довести процесс до такого состояния, чтобы было самому приятно. 

«Разноцветный квадрат» – это некое посвящение Энди Уорхолу. Тетенька пришла ко мне фотографироваться на Доску почета. Она пришла в рыжем парике – я тихо обалдел и подумал, что все это здорово. Сделал негатив, контратипировал его… Напечатал большое количество листов, окрасил их в разные цвета. Порвал в нужных местах все бумажки и заново склеил. Нормально же, весело! Для меня очень важно безотходное производство.

Так называемый «Белый квадрат». Часть женского тела чередуется с частью кафельной плитки. Когда я работал еще в своей строительной конторе, вся мастерская была кафелем уделана. А он был так красиво бракован, что можно было увидеть в трещинах очертания женского тела.

Кино 

— В середине 90-х я почти перестал ходить в кино. Не знаю, почему. А прежде – три раза на неделе смотрел фильмы в кинотеатре. Был записан во все киноклубы — ходил смотреть хорошее кино. В свое время посмотрел практически всего Феллини, Антониони, Висконти, Тарковского.

Мое посвящение Антониони, его «Фотоувеличению». В фильме постоянно играют в большой теннис, и когда мячик, который падает на газон, отпрыгивает, на траве остается маленькая вмятинка и больше ничего. Это идея фильма Антониони: герой, который случайно снял преступление, думал, что произведет сенсацию, а в результате — ничего.  У меня была простая ситуация. Я купил эту фотографию в «Букинисте». Я увидел лес, лежащего человека и штатив для камеры. И сразу подумал про Антониони. Понятно, что довел снимок до ума, поцарапал пленку, чтобы все сложилось…

Другая моя серия посвящена фильму Антониони «Ночь». Черно-белое кино. Там играют Моника Витти и Жанна Моро, ну, и Мастрояни, конечно. Тут я использовал негативы из архива некоего фотографа, который с 1947 года снимал женщин.

«Смерть в Венеции» — посвящение Висконти – я снимал на заливе Лидо ди Изола.  Фотографировал на пляже и нормальной камерой, и «Хольгой» – с одной выдержкой и диафрагмой. До 50 раз на один кадр снимал. С «Хольгой» что-то получилось.

Зрителю важно самому выбрать, что хорошо получилось, что нет. Я сознательно делаю серии, где есть несколько всплесков, а на остальных душа отдыхает. Хуже будет, если повесить 10 очень хороших картинок — человек выбрать не сможет. Подыграть зрителю – это правильно!

«Скромное обаяние буржуазии» — посвящение Бунюэлю. Классный фильм! Там рефреном идет тема людей, которые хотят вместе покушать, но им не удается. Вот и у меня люди идут по шоссе. Это не мои фотографии. Я их, как всегда, нашел.

Посвящение Феллини. Мы были в Римини. Я решил, что просто сяду на пляже, передо мной будут ходить люди, туда-сюда, туда-сюда, а я буду их снимать длиннофокусным объективом. Я три экспозиции так снял на одну и ту же пленку. А четвертый раз – снял вывески в Римини, которые так или иначе связаны с именем режиссера.

Альбом для кнопок

Первый альбом был посвящен фотографии, этому альбомному  искусству. Все началось с того, что в питерском Доме офицеров закрывали фотолабораторию и все выбрасывали на помойку. Мне позвонили, я подъехал и забрал «стекло», негативы на стекле. В основном это были фото на документы, которые еще ящиком снимали. Вокруг каждого лица был черный нимб — чтобы белый фон был, на документы. Я смотрю – это же икона! А второе – нашел на стеклах репродукции каких-то военных фотографий. Они фотографии прикрепляли с помощью кнопок. Мне не нужно было вообще изображение – кнопки классные! Я их снял.

Потом у меня был «Альбом для кнопок-2» Я использую любительские негативы, которые мне либо дарят, либо я их нахожу на помойках, либо еще где. Если у вас есть ненужные негативы – приму в дар.

— Совсем необязательно сегодня что-то снимать. Можно просто найти негативы. Главное, быть заряженным на что-то

В этой теме я хотел сделать альбом альбомов. Это мой личный альбом, родители подарили. Фотографии только 10 на 15. Почему везде кнопки? Когда вы берете любительский альбом, то смотрите с интересом на фотографию только в том случае, если вы знаете человека. Здесь я сознательно унифицировал ситуацию, чтобы не было лиц. Задача была  — рассматривать фотографию, не глядя на лицо. Мне это понравилось. Единственно, что я использую только негативы, снятые до 1985 года.

Вы поймите, я не втыкаю кнопки в лица! Я кладу на лица кружочки. Потом впечатываю кнопки. Это маски. Видно, что ручная работа. Понимаю, что можно сделать все в фотошопе, но…

Мне очень интересна любительская фотография. Любитель ведь вообще не понимает, как снимать. У него нет идей по поводу композиций. Я сколько раз уже видел туристов, снимающихся на фоне Александрийского столпа на Дворцовой площади!  Надо быть идиотом, чтобы поставить рядом с ним человека и отойти метров на 50, чтобы все поместилось! Но они же это делают! Против света – и нормально!

Я пытался тоже снимать как любитель. Но у меня уже глаз, голова, рука заточены иначе. Поэтому я использую чужие негативы и не мучаюсь. Задача – придумать, как их использовать!

Я показываю вам картинки из моего «Музея кнопки» на Пушкинской, 10. Когда я начал заниматься этим делом, мне очень важно было найти какие-то старые кнопки. И пока еще двери на домах в Петербурге были деревянные, я ходил и отколупывал кнопки, которыми прикрепляли объявления. Я как-то в Турку нашел прекрасный деревянный забор и отколупал столько!!! А при этом знакомый мне подарил много бумаги 6 на 9. Что на ней напечатать? Я напечатал переснятые мной мои кнопки.

Автопортрет

Я целый год снимал свой автопортрет. Целый год – 366 дней. Каждый день по картинке. У меня была специальная камера, и я делал только один кадр в сутки. Неважно, каким он получался. Вы понимаете: один день хорошо прожил, другой – не очень… Снимал себя в разных ситуациях. Вот картинка из этого проекта.

По поводу автопортрета. Есть люди, которые пишут дневник. Автопортрет был снят в 1997 году. Сегодня я, смотря на любую фотографию, могу вспомнить каждый день. Хотя бы одну тридцатую секунды, когда я это фотографировал. Я имею в виду, что информационная емкость фотографии настолько гигантская, что никакие тексты в дневниках с ней не сравнится.

На следующий год я тоже снимал похожую тему. Уже не автопортреты, а снимал по одной фотографии в день, но потом сломался. Думал через 10 лет возобновить. Даже камера есть с печатающейся датой, но не хочется. Единственно, могу сказать, что это подвиг. В 1997 году этот же подвиг совершил концептуальный художник Алексей Ворсобко. Он целый год, с 11 мая до 11 мая писал тексты. Соизмеряя себя с этим миром. Можно издать вечный календарь. Сверху – моя фотография, дальше – текст Ворсобко, а снизу остается пространство для творчества. Найти бы спонсора, чтобы издать и раздать художникам. Представляете, какой гипертекст будет!

— Удивительно, что вы не только придумываете идеи, делаете потом какой-то проект, но и находите в себе силы продолжать эти проекты годами. А если надоест?

— Надо себя перебороть и идти дальше. Идею придумали – копайте до дна. Иначе другие докопают за вас.

 

Работы Андрея Чежина: