Интернет-журнал Республика Карелия

Новая плакальщица

Наталья Ермолина 26 ноября 2012
Голосовать -131 | +157 +
Новая плакальщица

Вообще, это изначально попахивало сюрреализмом. Письмо, которое начиналось словами: «Чтобы вы не приняли меня за сумасшедшую, вот ссылка на мою книгу». Мария, роскошная барышня из соцсетей, представилась писательницей и даже призналась, что много лет назад познакомилась со мной в качестве юного дарования в журналистике. Я этого, признаться, не вспомнила, но Мария Ануфриева меня удивила, скажу честно.

Пойдя по ссылкам, нашла много информации по удачно продающейся в Сети книге «Медведь». И учитывая полную адекватность переписки, захотела-таки прочитать «Медведя», тем более что предыстория интригует не только знакомством с автором, но и самим сюжетом. Роман основан на реальных событиях, а прототип героя — парень, который очень любил Петрозаводск и частенько к нам наведывался.

— Наталья, книга грустная, сразу скажу, — предупредила автор, даря своего первенца в фойе нашей филармонии, где мы встретились перед одним из концертов. Мария приехала на родину и привезла несколько книжек в подарок друзьям и родным.

Роман Марии Ануфриевой "Медведь"

Роман Марии Ануфриевой "Медведь"

Попав в список «своих», как я могла не прочитать эту небольшую книжку, выпущенную в удобном дорожном формате издательства «Время». А потом я читала ее в самолете, в аэропорту, в теплых странах, потому что, несмотря на очень горькую и грустную ноту, книга светлая, трепетная, понятная тем, кто когда-либо сталкивался с внезапным горем.

Эта история — как горькая микстура, которой нужно запить все плохие события жизни, потому что, читая очень и очень (писательница права) грустную историю, ты погружаешься в светлую, человечную сторону горя. Это книга плакальная, сопроводительный молитвослов современности, в который мазохистски погружаешься по самые сердечные воды, не щадя внутреннего равновесия.

Стиль литературы прост, по-журналистски  точен, даже, можно сказать, без прикрас и изяществ, свойственных маньеристам. Но этот простой набор слов включает все чувствительные точки с первых же фраз. Удивительно, что на фоне потока веселой развлекательной литературы эта книга так задевает и ранит, что хочется хранить ее у себя и советовать друзьям в нужное время. Эта грустная повесть не для моды, для особых случаев. Я могу ошибаться, но предполагаю, что не нюхавшие жизненного пороху читатели останутся к «Медведю» безучастны.

А я поняла каждое слово, каждую сцену, каждый монолог героини, потому что, собственно, книга состоит из разговоров женщины, столкнувшейся лоб в лоб с горем. Невероятно, эта книга умеет переключать, отталкивать от медвежьей истории к своей. Возможно, простота языка и естественное течение сюжета позволяют снова и снова эгоистично делать копипасты собственной жизни в тело гипертекста.

В минуты горя каждый человек заново открывает прописные истины. К тебе приходит давний знакомый, которого ты знал как весельчака, гуляку и транжиру, и открывается тебе новой стороной – чуткой, внимательной, мудрой. Тебе это и нужно, чтобы кто-то сказал самые тривиальные слова, не открывающие Америку, очевидные и в самую точку.

Читаешь книгу Ануфриевой и не открываешь психологических Америк, но будто заново переписываешь этический или философский словарь.

Именно повторение и новое минорное звучание некоторых простых премудростей делают книгу актуальной. Рекомендуя читателям это произведение молодой землячки, приведу кусок из очень теплого, того, что понравилось. В книге много мест, над которыми зависаешь и обдумываешь самолично, сквозь призму своей биографии, но это особенно пришлось по вкусу:

«В средней школе на уроках литературы, потрясая стопкой разлинованных тетрадок в зеленых обложках, учитель ругала не отличающихся богатством словарного запаса учеников: «Что, опять фантазии не хватило? Сто раз вам повторять надо: нельзя называть героя в сочинении хорошим! Ведь что такое — хороший? Это ничего! Мама у вас дома хорошая, а у героя Михаила Юрьевича Лермонтова много других характеристик. Еще раз прочитаю про “хорошего” — выше тройки в четверти не получите!»

Я на всю жизнь запомнила, что слово «хороший» не применимо к литературным героям, хотя сложностей с прилагательными у меня никогда не было. 

Потом начались студенческие годы. 

— Представьте, что вы едете в трамвае, а напротив вас сел человек. Опишите его, во всех деталях, в мельчайших черточках его характера, которые не должны ускользнуть от вас. Только избегайте штампов вроде «хороший», — говорил преподаватель. 

А дальше была работа, когда я писала, писала и писала за других, и всегда избегала в описаниях человеческих свойств слова «хороший». Это было не сложно, я ведь знала очень много слов, отвечающих на вопрос: какой?

Прошло время, и я узнала, что хороший — это и есть то главное слово, которое дает нам исчерпывающее представление о человеке. Хороший — это больше, чем добрый, смелый, справедливый, благородный. 

Хороший — это все, но не ничего. И множество слов не заменит простого, но не пустого слова — хороший. 

Я поняла это, когда встретила Медведя. Он оказался очень хорошим».

Фото из архива Марии Ануфриевой

Нет мнений Добавить мнение?
Еще нет ни одного мнения.

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие