«От тебя воняет Россией»

Интервью в жанре «новой искренности» о финской душе Ристо Салмела. Душе, оказавшейся карельской и впустившей в себя русскую. И о том, как Россия может изменить жизнь за две недели. 

— Только вот не надо про Достоевского, водку и русских женщин. Что тебя на самом деле цепляет в России?

— Я не виноват. Со мной случилась Россия пятнадцать лет назад. Это была моя первая настоящая заграница. Раньше я бывал только в Швеции и в северной Норвегии, еще на Канары с родителями ездил, но это тоска, а не туризм.

— Наверное, первая поездка в Россию стала и первой экстремальной, если учесть, что ты впервые вышел из привычной зоны комфорта и сразу оказался в Вяртсиля по эту сторону границы.

— Экстремально было уже то, что я решил поехать. В университете нам предложили на выбор пройти педагогическую практику в финских школах или в Петрозаводске. Желающих поехать в Россию по обмену попросили поднять руки. И я поднял. Наверное, это был мой первый, настолько не обдуманный поступок за всю жизнь.

— В каком смысле? 

— В самом прекрасном. Я был «очень финским» до той поездки: организованным, правильным, зашоренным, жил только по режиму. Думал, что знаю, как поступать в любых ситуациях, еще и всех вокруг учил, как правильно. После поездки в Петрозаводск картина мира поплыла.

— Разве после России не начинаешь еще больше любить Финляндию?

— Ответ на этот вопрос не укладывается в рамки «люблю — не люблю». Смешно прозвучит, но в России я впервые столкнулся с тем, что вещи, которые я привык делать определенным образом, можно сделать иначе, и будет не хуже. Я за две недели в Петрозаводске перестал мерить мир по себе, делить поступки на правильные и неправильные. Это стало открытием. Еще и потому, что после распада Советского Союза в Финляндии укоренилось представление, что все русское и российское от лукавого. Я на жизнь после той поездки начал смотреть по-другому.

— Расскажи, как ты тут у нас жил. Мы уже тоже начали забывать девяностые.

— Это был 97-й год, мне было 23. Педагогическую практику я проходил в семнадцатой школе, нас сам директор тогда курировал – Павел Оскарович Корган. Я преподавал математику на финском языке. Был декабрь и страшный холод. Каждое утро я ехал в переполненном троллейбусе с Кукковки, где жил в семье, в центр города. В троллейбусе стекла были покрыты изнутри сантиметровым слоем изморози — ничего не видно. Я считал остановки, чтобы не промахнуться.

— И как такое могло понравиться?

— Не то чтобы мне нравились условия. В России мне понравилось открывать женщинам дверь, подавать пальто, пить бесконечный чай, говорить тосты. В Финляндии ничего такого не было. Мне нравилось получать удовольствие просто от общения, от разговора с людьми. Не нужно было никаких подручных средств: настольных игр или алкоголя. В России я впервые провел за ужином три часа за разговорами, не вставая из-за стола. В Финляндии обычно все едят, а потом идут на диван смотреть телевизор. Когда педагогическая практика закончилась, мне сразу захотелось приехать в Петрозаводск снова. Я скучал по отношениям между людьми. Мне после России первое время казалось, что финны просто не способны быть душевными.

— Надеюсь, ты развеял миф о «великой и ужасной» России среди своих друзей, когда вернулся в Финляндию?

— Меня с моим увлечением дома не очень понимают, точнее, не понимают, как оно может меня так глубоко цеплять. Отчасти поэтому я позднее расстался со своей гражданской женой. Она не верила, что я всерьез так люблю ездить в Карелию. До смешного.

Когда я приехал из России, она меня к себе ни на шаг не подпустила, пока я как следует не помылся. – От тебя воняет Россией, – так и сказала.


 

— Россия это больше, чем хобби?

— Больше, чем хобби – Карелия. Я еще до поездки в Россию ощущал себя карелом, и, отправляясь в Петрозаводск в 97-м, я уже ждал, что попаду на родину своего деда. Он родом из Суоярви. Тогда это была территория Финляндии. Мой дед Эйно родился в 1925 году с фамилией Миронов. В 1931 году семья сменила карельскую фамилию на финскую – Салмела. Тогда в Финляндии царили националистические настроения. Если мое полное имя переложить на карельский лад, то получится Григорий Степанович Миронов. Я одно время даже хотел взять себе обратно эту фамилию, когда переходил из лютеранской церкви в православную в 2008 году.

— Ты искал родину, а родина оказалась по другую сторону границы. Выходит, любовь к России ни при чем?

— Не совсем. Россия и Карелия тесно переплетаются. Как Финляндия и Карелия. Карелия стала проводником для меня, и до сих пор помогает понимать русскую жизнь. То, что я карел, не означало, что я автоматически полюблю Россию. Так вышло, что у карелов нет своей страны. Карелы живут по обе стороны границы, но в России «карельскость» сохранилась больше. У вас еще есть деревни, где можно услышать карельскую речь, с которой прежде всего связано мое ощущение себя частью этого народа. Карелы, живущие в России, много взяли и от русских. Как четко не разделить эти два народа, так и не разделить мою привязанность к ним.

— Как думаешь, каким бы ты сейчас был без России?

— Другим. Россия дала мне друзей, единомышленников, любовь, увлечение и мечты, которые я хочу воплотить. Для меня каждая новая поездка в Россию – это новая мечта, новый опыт. Осенью, кстати, надеюсь воплотить давнюю Мечту с большой буквы – приехать пожить в Петрозаводск на несколько месяцев. Хочется застать остатки СССР. Ну, нравятся мне магазины, где сначала нужно выбить чек в кассе, а потом — с чеком к прилавку. Хамство в сфере обслуживания, конечно, не нравится, но нравится обедать в учрежденческих столовых, полстакана сметаны нравится. Но я не так патологически романтизирован, как может показаться, люблю в России и водки выпить с душой. Как в «Осеннем марафоне», я смотрел: «Хорошо сидим».

Что-то вообще может быть для тебя лучше поездки в Карелию? 

— Точно не поездка в отпуск на моря. Я приезжаю в Петрозаводск при каждом удобном случае. Иногда привожу туристов. Очень смешно наблюдать за собой со стороны. Когда кто-нибудь из группы недоволен: дороги плохие, сервиса никакого и т.п. , я просто набрасываюсь: «Не нравится – чего поехали тогда?». Веду себя как агрессивный фанат всего русского. А когда приезжаю один, то и сам от многого не в восторге. Говорят же, что «любят не за что, а вопреки» — это про меня. И про вас русских, кстати, тоже. Если какой иностранец критикует Россию, так вы же его разорвете.

— Так похвали нас русских еще. Мы это любим. 

— Попробую по-русски. Напишу на салфетке: «Я люблю Россию, потому что люди там очень приятные и дружественные. Еще мне нравится, что Россия «эксотичная» и интересная страна. Все различно, чем в Финляндии. Я хочу выучиться русский язык, потому что я хочу говорить с русских людей».