Интернет-журнал Республика Карелия

Первый преображенец

Голосовать -3 | +65 +
Первый преображенец

Иван Тимофеев месяц назад вернулся из армии. Он служил в роте почетного караула, которая считается одним из самых элитных армейских подразделений в стране. Разговариваем с ним об особенностях службы, о том, как туда попадают и зачем остаются, как чистят сапоги, молятся, шагают и какие песни поют на вечерней прогулке.

Иван пришел на интервью сразу после собеседования в университете.

— Куда вы сейчас идете учиться?

— Теперь я надеюсь поступить в магистратуру. Магистерская программа носит название «Безопасность в Северной Европе в XXI веке». Это по специальности «Международные отношения».

— После армии – сразу в магистратуру?

— Дело в том, что бакалавриат у нас не приравнивается к высшему образованию, а я хочу найти достойную работу.

— Кем вы хотите работать?

— Не могу точно сказать. Хочу свою жизнь связать со спортом. Я все детство и юность хотел стать спортсменом — не удалось. Пусть хоть так буду причастен. По сути, я хотел бы стать спортивным агентом. Или заниматься спортивным менеджментом, связями с общественностью.

— А вы каким спортсменом хотели быть?

— Я из поселка Боровое Калевальского района. Там у нас была хорошая сильная лыжная секция. Я начинал на лыжах. К концу школы защитил первый взрослый разряд по лыжным гонкам. И меня потом мотало – то в баскетбол, то в футбол…

— Вы азартный?

— Нет, не очень.

— Действительно без блата попали служить в роту почетного караула? 

— Наша часть на самом деле считалась очень престижной. Мы стали одной из первых воинских частей, ставших участниками президентской программы по возрождению прославленных полков. Так, наш полк получил наименование Преображенский. Собственно говоря, я — один из первых преображенцев. Наверняка к нам не все попадали случайно, как я.

— А вы как попали?

— Я закончил факультет политических и социальных наук ПетрГУ. Получил диплом бакалавра международных отношений, защитил выпускную квалификационную работу, сдал два «госа» и сразу отправился в армию.

— Вы хотели попасть в такое место?

— Я попал случайно. В распределительный пункт приехал офицер из части, ему дали большую пачку дел. Он сбоку так сидел на стульчике, перебирал, что-то откладывал. Потом слышу, называют 10 фамилий, и мою в том числе. Ему понравилось, что у меня высшее образование и что я занимаюсь спортом. Так я оказался представителем Отдельного комендантского полка и роты почетного караула.

— Не жалеете, что попали туда?

— Сейчас уже нет. Хотя был момент, когда я сомневался в том, что попал, куда нужно. Мне представлялось, что солдаты должны получать навыки владения оружием, например. А у нас — строевая подготовка. Мы не стреляли, не бегали по полям.

— Раздражала муштра?

— Муштра и однообразие. И стремление командиров добиться от нас единообразия движений.

— Как этого добиваются?

— Постоянными тренировками. Существует специальная система, чтобы ты, шагая, поднимал ногу каждый раз все выше и выше. И держал ее. Много было упражнений на растяжки, на шпагат сажали. Необходимо было наращивать мышечную массу именно в ногах. Руки не столь важны были.

— Не страшно было вдруг в ответственный момент пойти не с той ноги?

— Страх был не дернуться раньше времени. Все делается по команде. И бывают моменты, что ты уже в страшном напряжении ждешь эту команду, нервы на пределе, а тут вдруг какой-нибудь шум… И все. Потом, правда, привыкаешь и уже не нервничаешь.

— Что входило в ваши обязанности?

— Встречи-проводы правительственных делегаций, возложение венков к Могиле Неизвестного солдата, сопровождение главы государства на разного рода торжественных мероприятиях, проводы в мир иной высоких лиц. Все мероприятия с государственным флагом – наши. Были так называемые цепочки, когда мы, вставая в линию, отделяли делегацию от народа. Цепочки – это было самое простое из мероприятий. Еще были юбилейные мероприятия. Например, посвященные 100-летию со дня рождения маршала авиации Покрышкина.

— Кому вы отдавали воинские почести на похоронах?

— Генералам, ветеранам войны… Самые большие похороны, в которых я принимал участие, — проводы Петра Тодоровского.

— А Тодоровского много человек хоронило?

— Очень.

— Смотрели его фильмы?

— Фамилия была на слуху. Потом вспомнил.

— Прощальный залп в воздух вы выпускали?

— Не я лично, но наши ребята. Это трудно – синхронно стрелять. Я только один раз слышал, чтобы стреляли очень точно, синхронно. Команда – щелчок затвора — выстрел. Я себе, наверное, куплю такой специальный карабин, не боевой.

— Зачем?

— Чтобы почувствовать себя снова там. Какая-то ностальгия присутствует.

— Какие делегации вы встречали?

— Председатель Китайской Республики только избрался и через две недели уже прилетел к нам. До него мы уже встречали президентов Конго, Уганды, не очень важных. А тут нас долго настраивали, чтобы не облажались. Народу было много, прессы… По первому визиту только что избранного главы государства определяется его лояльность к партнеру.

— Тяжело стоять на поле и ждать делегации?

— Мы выходили минут за 40-50 до прилета самолета. Все мероприятие в полтора часа укладывалось. Зимой бывало холодно. Две-три зимние встречи были тяжелыми. Жуткая метель, мороз… Термобелье не особо помогало.

— Были у вас любимые выезды?

— Приятно было выезжать на любое мероприятие. Отключаешься от муштры. Хотя кажется: это же нужно форму готовить, нервничать...

— Форму сами готовили?

— Выдавали форму, ее нужно было нагладить-напарить-начистить. Больше всего сил уходило на обувь. Несколько часов точно нужно было убить, чтобы довести их до блеска. К Параду Победы готовили сапоги дней пять. Было там немного абсурда этого армейского. Сначала придет один старший начальник, посмотрит, скажет: «Ну, не очень...» В смысле что блестят не очень. Потом другой…

— Чем вы их натирали?

— Берешь обыкновенный крем Kiwi, натираешь, потом обжигаешь. Крем растекается, обтягивает сапог. Потом берешь ткань и начинаешь растирать. Получается первый слой блеска. Кто-то несколько слоев делал. Другие разные виды ткани использовали. У каждого свой способ. Если плохо начищены сапоги, то и самому неприятно, и санкции могут быть. Могут в «культурный выход» не отпустить.

— А вот это из рекламы: «Витя, помаши маме!» — это про вашу роту?

— Нет, на Красной площади стоит Президентский полк, они и живут в Кремле. Они стоят у Могилы Неизвестного солдата, у Мавзолея, развод пеших и конных караулов – это все их. Нас часто путают. Мы находились в парке Лефортово. Они – кремлевские и президентские. Мы сопровождали первых глав государства на выездах.

— А круче кто?

— Мы.

— Получается, у вас самый элитный полк в стране?

— По военным меркам да, скорее всего. К нам приезжали работодатели со всех сторон.

— И никакой дедовщины, ничего такого?

— Абсолютно ничего. Там быть лучшим, выше всех поднимать ногу – не залог успеха. Ты должен просто быть как все. Попроще.

— Как с рутиной справлялись?

— Мероприятиями спасались. В дороге можно было поспать, почитать, послушать музыку, позвонить по телефону.

— А так звонить нельзя?

— Вообще нет. Есть определенное время для звонков. Суббота, обед. Какая-то логика в запрете на хранение у себя мобильников была — никто не отвлекал извне.

— С чем вам приходилось смиряться?

— У меня никогда не возникало вопросов: почему я должен это делать? Я понимал, что попал в систему. Иногда бредовую, иногда любопытную.

— Говорят, что у вас перед сном было положено молиться?

— Была у нас такая традиция. Перед вечерним построением, за две минуты до отбоя мы читали Отче наш. Вслух. Но это было не обязательно. Можно было молчать.

— А если люди попадались неверующие?

— Были люди, которые читали молитву, потому что все читают. Мой приятель был мусульманином – он не читал. Я всегда читал, но про себя. У меня получилось так, что мой сосед, с которым мы подружились там и постоянно разговаривали, был по-настоящему верующим человеком. Он мне многое объяснил про веру, но так, без пропаганды.

— Вы не религиозный человек?

— Как это назвать… Я против религии как института, идеи, которую насильно внедряют, против помпезности. Но я не атеист. Верю в Бога как в явление. В армии вообще много времени для того, чтобы думать о жизни. На все остальное времени нет. Я рассчитывал на то, что научусь в армии играть на гитаре, но не успевал заниматься.

— Вы играете на чем-то?

— Я баянист. Учился в музыкальной школе. Я по первости ведь хотел перебраться в оркестр. С нами оркестр ездил. Я поговорил с начальником оркестра, и он предложил мне идти барабанщиком к ним. Меня командир не отпустил. Потом по контракту предлагали идти в оркестр после службы. Но я отказался – жутко надоела армейская система.

— И лыжи, и баян?

— В поселке такая жизнь, что либо ты по максимуму все используешь, либо летишь вниз. Меня мама так загружала, что по жизни времени было минимум.

— Тяжело ждать дембеля?

— Там люди делятся на два типа: тех, кто считает дни, и тех, кто не считает. Я считал. У меня был в блокнотике свой календарик – 4 странички в три столбика: дата, сколько отслужил и сколько осталось. День прожил – зачеркнул. Как граф Монте-Кристо. Были люди, которые не считали. За год пришло понимание, что год – мелочь, быстро пролетает. Учишься смиряться со всем и ждать.

— Весь поселок, наверное, смотрел на вас по телевизору 9 Мая?

— Мы несколько месяцев готовились к Параду Победы. Я шел в серединке. Во второй колонне. В первой шли направляющие. Не могу сказать, что был лучшим строевиком, но во всех самых важных мероприятиях поучаствовал. В поселке, конечно, стал известным человеком.

— Какие в роте почетного караула поют песни?  

— В уставе написано: день должен заканчиваться вечерней прогулкой. Это прохождение с песней.

— Ну и прогулка!

— У нас было три песни: «Служить России», «Бородино» и песня про почетный караул. Каждая рота проходила со своей песней. Последнюю мы пели, когда настроение было хорошее.

— А «Соловей, соловей, пташечка»?

— Никто ее не пел. 11 подразделений исполняют свою песню. Со стороны выглядит бредово. Хорошее настроение – идешь кричишь песню. Нет настроения – рот открываешь.

— Вы привыкли уже к гражданской жизни?

— Есть вещи, к которым пока не привык. Здесь не знаешь, что будет завтра, никто за тебя ничего не решает. Иногда приходит мысль: «А вот в это время сейчас в роте…»

— «А в тюрьме сейчас макароны дают…»

— Да, но я сразу эти мысли отгоняю. Нужно двигаться дальше.

 

  • Стандартно красивый, и образование высшее...

    Про Тодоровского:

    "— Смотрели его фильмы?

    — Фамилия была на слуху. Потом вспомнил. "

    Все правильно.

    Голосовать - 0 | +2 +
    Старая бабушка
    12.8.2013 в 09:52
  • Нордически спокоен, рассудителен, немногословен

    Голосовать - 0 | +1 +
    ьс
    12.8.2013 в 10:01
  • Фотографу минус. Состарил парня на десяток лет, превратив его в 30-ти или в 35-летнего.

    Голосовать - -1 | +2 +
    Фрегат "Безотказный" )))
    12.8.2013 в 23:57
  • Чей-то обмельчали темки-то... Или отпускное время — типа все герои в Париже? Или вообще на ПМЖ уехали?))

    Голосовать - -1 | +2 +
    Хмм
    14.8.2013 в 18:32
  • Спасибо, Анна! Хорошего парня нашла, цельного, собранного и не суетливого. Настоящий мужчина! А Ивану удачи в жизни! У него всё иное уже есть. Читал и вспоминал себя, такого же молодого...

    Голосовать - 0 | +3 +
    казак
    19.8.2013 в 21:36

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие