Петрик, я люблю тебя

Все лето разъезжаю по стране. Теперь вот во Владик собралась. Друзья отвыкли от моего лица и всей фигуры. Забыли, как выгляжу. А я все передвигаюсь с походной синей сумкой. Люблю эти поездки не только потому, что нравятся другие города, а потому, что каждый раз, когда поезд подъезжает к нашему вокзалу, сердце предательски колотится, я волнуюсь перед встречей с Петрозаводском. Я люблю путешествовать, потому что больше путешествий люблю возвращаться домой.

Выхожу на перрон и сразу окунаюсь в эти, ни с каким другим народом не перепутываемые родные карельские лица. У вагона, кроме твоих родных, стоят как минимум еще два-три знакомых. Весь перрон усеян теми, кому можешь дружески кивнуть.

 

Петрик, Петрозаводск, Петроской, ПТЗ. Я всегда иным, не нашим, с гордостью рассказываю, какие у нас чудаковатые люди, какая у нас чудаковатая набережная, какое у нас чудаковатое руководство – и эти иные хотят ехать к нам и смотреть. Я перекидываю всем по bluetooth карельскую музыку, заставляя прослушивать прямо при мне и хвалить. За пределами города я большой фанат города. Внутри его я могу критиковать все, что идет криво. А в эмиграции я пиарщик, пропагандист и главный карел на земле.

И я такая не одна. Подруга моя, прожившая пару лет в Москве, с грустью говорит: «Я мыслями там, в Петрике. Я слежу за новостями карельского Контакта, я сижу на сайтах карельских СМИ, я комментирую альбомы карельских коллег. И по утрам думаю: «Какой ужас, я в Москве».

 

Когда я иду с поезда по Ленина до Центрального рынка, у «Кивача» знакомые тусовщики уже пьют свой утренний пиво и бурно меня приветствуют, а парни «золото-часы» мне улыбаются у входа в рынок, как мои славянские братья. Меня принимает в свои сонные объятия мой спящий город. На Сорокской первые рыбаки уже толкутся шарабанами, пытаясь втиснуться в автобус, на Московской бомж, закрепленный за нашим районом, спит на скамейке под надписью «Совершенство безгранично».

Я шныряю в Грибоедовский пролив, и из кустов моего уютного двора на меня идет с приветственным мяуканьем мой блудный кот Сеня. Я дома.

 

Телефон больше не в роуминге, можно звонить всем друзьям. Срочно выхожу в Контакт и, буквально не сняв лыжи, застолбляю статус «В ПТЗ». Через пять секунд уже реагируют ранние пташки: «С приездом, Наташенька». И пошла петрозаводская домашняя перепалка. Хоум. Свит хоум.

Меня в него тянет отовсюду. В любых чужих землях я в персонажах нахожу черты сходства с каким-нибудь петрозаводским перцем. Мне снятся наши люди, наши лица, наши улочки. А когда я стою с сумкой, свежевышедшая с поезда, лицом к городу, я готова нырнуть в протоку Ленина и лететь, как Марк Шагал по Витебску. Несмотря на тяжелую сумку и лишний вес.

 

Я люблю тебя, ПТЗ.