Почему я – не мэр

Максим Берштейн 11 Сентябрь 2013
Максим Берштейн. Фото: из личного архива автора

Много лет назад моего знакомого выбрали руководителем одного далекого северного  городка. По каким причинам это произошло, уже не помню. Был он человеком молодым, до воцарения на муниципальном троне рулил каким-то малым бизнесом и политикой никогда не занимался. Но потом, как бывает, пошел по кривой дорожке, связался с темными личностями, и они выставили его техническим кандидатом на тех самых выборах. А он возьми и победи! 

До сих пор помню его лицо, когда он узнал об итогах голосования. Крупными буквами на этом лице было написано: «И теперь что — мне туда ехать?! И жить?..». Он прожил там четыре года, еще больше развалил местную экономику и покинул должность при всеобщем вздохе облегчения, причем и своем собственном.

Кто-нибудь задумывался — а как живется мэру? Вот представляю себе: избиратель, по каким-то одному ему ведомым причинам, выразил мне доверие и забросил в самый большой кабинет городской администрации. Ну, прошла эйфория от победы. Все банкеты даны, все поздравления получены, все подхалимы к ручке приложились. Сел в кресло, посидел. Высказал секретарше пожелания по поводу интерьеров кабинета. Заменил саму секретаршу — она от предыдущего мэра, нет ей доверия. Дружбану какому-нибудь позвонил — мол, а у меня тут комната отдыха есть и холодильник с представительским коньяком. Ноутбук служебный открыл, пасьянс разложил. Чаю попил...

А потом в дверь с гомоном заваливается толпа заместителей, и выясняется: на центральной площади прорвало трубу, госпожнадзор закрыл библиотеку, в детском саду прокис кисель, конкурсы на ремонт дорог не состоялись (но это как раз хорошо, потому что денег на ремонт дорог и не было), а еще меня прямо сейчас ждут на пяти совещаниях в республиканском правительстве — для отчета, и у шести нотариусов — для заверения моей подписи под сотней документов.

Примечательно, что за спинами непрерывно голосящих заместителей мелькают лица сотрудников управления по борьбе с экономическими преступлениями, и взгляд у них нехороший.

А потом все замолкают, потому что кто-то, глядя в окно, трагическим шепотом произносит: «Снег...». Это значит, что неожиданно пришла зима, к которой город — под моим уже руководством! — не готов.

...Ладно, если бы я был спецом в ремонте дорог или в экономике, или, на худой конец, в управлении. Но я во всем в этом ни уха, ни рыла, и единственный специалист, которому я могу дать дельный совет — это местный пресс-секретарь, который и без меня прекрасно справляется.

Значит, будем варить кашу из топора: наберем профессионалов, которые будут работать каждый по своему направлению. А мне, умному, останется только ленточки перерезать да интервью давать своим бывшим коллегам-журналистам. И как-то стараешься не думать о том, что твой предшественник тоже был далеко не дурак и тоже набрал профессионалов. Только у них почему-то ничего не вышло...

Единственный, пожалуй, недостаток в выборах — это то, что волеизъявление избирателя зачастую совершенно непредсказуемо. У власти в любой момент может оказаться человек, к этой власти не готовый или понятия не имеющий, что эта власть собой представляет. Такой персонаж — фигура политическая, и ему место в депутатах. Мэр же прежде всего «мужик по дому», хозяйственник. И претендовать на эту должность, по-моему, может только человек, способный ответить на вопрос: если в городе плохие дороги и отвратительное коммунальное обслуживание, как это изменю лично я?

Я подозреваю, что полное разочарование в новой своей должности я испытал бы в первом же апреле. Когда продрогший за зиму народ выйдет на обнажившийся под растаявшим льдом разбитый асфальт и начнет бросаться в меня валяющимися повсюду собачьими какашками, самое время будет спросить себя: на кой хрен я сюда полез?

Вот я и не лезу.