Прекратите тренькать!

Я долго колебалась, прежде чем решиться высказаться по этому поводу. Сомнения мои были вызваны одной причиной: я мало разбираюсь в музыке, я обычный слушатель. Тем не менее меня потрясли последние новости симфонического оркестра Карельской госфилармонии, но более того — робкая интеллигентная реакция самих деятелей искусства на предложение слить симфонический оркестр с оркестром Муздрамтеатра.

И я решила спросить у мамы, возможно ли такое в принципе, чтобы симфонический оркестр опустили в яму и обязали подыгрывать в оперетте.

Кто не знает, мама моя Клавдия Ивановна Жемойтель поступила в музучилище сразу после войны четырнадцатилетней девочкой. Она была самой младшей на курсе: студенты приходили учиться музыке, уже успев повоевать. Сейчас мама – последний живой выпускник того послевоенного курса. Много лет она преподавала на дирижерско-хоровом отделении в педучилище, потом работала во Дворце пионеров, и кто-то до сих пор помнит ее ансамбль «Леммикки», который «по щучьему веленью» разрушили уже на моих глазах с целью той же оптимизации. Тогда это называлось просто сокращением штатов: зачем вам, Клавдия Ивановна, хореограф, вы разве сами не можете движения показать? А баянист вам зачем? Вы же сами можете на рояле подыграть…  Это был голос  непросвещенного многоликого Хама, который вообще преследовал попытки маминого музыцирования всю жизнь. Помнится, под нами жила соседка – обычная тихая бабушка, однако стоило маме сесть за пианино, как она шваброй стучала в потолок: «Прекратите тренькать!» Хотя мама играла днем, причем профессионально… Но есть такая категория людей, которая органически не переносит музыку и искусство вообще, потому что оно не встраивается в их систему мировосприятия. Оно не приносит практической пользы, отсюда и «Прекратите тренькать!» Еще одна наша знакомая, инженер по специальности, однажды высказалась по поводу художников: я бы тоже так могла у речки сидеть с мольбертом и кисточкой по холсту мазать, да, мол, некогда мне этой ерундой заниматься.

Так вот, когда я вчера спросила маму по поводу перспектив симфонического оркестра, она подавилась чаем. Потому что эта идея родилась в голове такого же Хама, который стучит в потолок шваброй. Не все ли равно, в самом деле, где вам тренькать и что? Вообще, каждое распоряжение имеет конкретного автора. Идея рождается в чьей-то голове, а только потом требует своего исполнения без каких-либо вразумительных объяснений, просто по щучьему веленью. Идею объединения оркестров продуцировал серый необразованный человек, который уже не стесняется своей серости, защищенный властью, деньгами и пр. В советское время лидеры все же вели себя скромней, да и среди простого народа зазорным считалось ничего не читать, не отличать Баха от Дунаевского. Сейчас это в порядке вещей: что вы там тренькаете, не мешайте работать!

Еще мама сказала: «Страшно представить, кто нами руководит». Страшно – отсюда и растерянность музыкантов, и робко-удивленные заверения министра культуры, что оркестр сохранится как самостоятельная единица (но где, в здании театра?). И до тех пор, пока мы будем интеллигентно оправдываться, что-де судьба оркестра не в нашей компетенции и что мы сами  просто мелкие рыбешки, стозубый Хам будет оттяпывать себе куски, причем по живому. Хама надо ставить на место. Вполне вероятно, что он просто не осознает, что он Хам – опять-таки в силу своей серости.

Я глубоко уважаю коллектив симфонического оркестра Карельской госфилармонии. Поэтому, ребята, не дайте себя проглотить. Будьте колючими – тогда Хам наконец подавится.