«Скорей бы кончился спектакль! »

Сергей Лавренов – актер Национального театра. Одно время, примерно лет десять назад, он, на мой взгляд, был самым интересным актером в  Петрозаводске. Играл главные роли в сложных спектаклях («Три пьесы Уильямса», «Чайка», «Забавы доктора Ариэля»): красиво, как опытный шахматист, заманивал противника-зрителя в ловушки, отпускал, просчитывал все ходы вперед, и все действие держал зал в напряжении. На пике, можно сказать славы, он написал заявление и навсегда ушел из театра в шоферы. 

«Садись за руль – поехали!»

— Я помню спектакль «Чайка» Виктора Терели на сцене Театра драмы. Людмила Филипповна играла то Аркадину, то Гертруду, а ты Треплева, который становился Гамлетом. Спектакль произвел странное впечатление на публику – такого в городе еще не видели…

— Я после второй премьеры сломал ногу, и спектаклей с моим участием больше не было. Сделали ввод. До конца сезона он продержался, потом его закрыли. Но опыт, который я приобрел в этой работе, был мощный. Это было совсем не тем, чему меня учили. Совсем другой способ существования. Режиссер Виктор Тереля – ученик Анатолия Васильева — меня, наверное, немножко испортил на несколько лет… Очень на меня повлиял. Потом мне трудно было какое-то время работать с другими режиссерами.

— Ты не из-за этого ушел тогда из театра?

— Отчасти из-за этого. Было скучно работать по-прежнему. Потом пошла такая полоса – я долго не был занят из-за сломанного колена. В общем, стало грустно. Решил, что все, больше не могу. Написал заявление. Даже не знал, куда я пойду работать…

— Не слабо. Тяжело было?

— Уходить? Нет. Я почувствовал себя свободным человеком.

— Кем пошел работать?

— Шофером. Три года. Чем я еще мог заниматься? Все детство прошло на  машинах. Папа был шофером профессиональным, брал меня в рейсы, научил всему.

— Сейчас у тебя нет машины?

— Были бы деньги, купил. Хотя куда она мне? Я живу один. Ездить с работы домой? В торговом доме «Ярмарка» проработал месяца четыре, а потом ушел. Там меня решили переквалифицировать в менеджера по отправке грузов железнодорожным транспортом. Надо было бегать договариваться с букетами-конфетами-бутылкой. Я так работать не умею. Говорю: «Я лучше шофером». А они: «Или так, или уходи». Я ушел. Потом какое-то время работал по частным объявлениям. В те годы это было возможно. Пол-Карелии объездил, фотографов возил по районам в детские сады… Потом вдруг позвонил директор «Онегостройавто», предложил постоянную работу.

— Никто не знал, что ты актер?

— Нет, зачем?

— А театр вспоминал?

— Я ходил на спектакли. Иногда бывало обидно: «И я бы так же смог! Ну, ладно, садись за руль — поехали!»

Никогда не говори «навсегда»

Навсегда оказалось не навсегда. Возвращение в театр Сергей Лавренов объясняет житейскими вещами. Говорит, что стало скучно быть шофером, а тут предложили неплохую зарплату. Фразы типа: «Не могу жить без сцены» или «Театр – это мое призвание» здесь точно не к месту.

— Ты мне почти отказал во встрече.  Сказал, что ты — человек не публичный. Как это понимать?

— Я практически нигде не бываю. Если я актер, то это не значит, что мне нравится бывать на людях. Одно дело – работа, другое – жизнь.

—  А слава каким-то образом тебя интересует?

— Странно прозвучит, но нет. Я – актер без амбиций.

— И это не кокетство?

— Нет, меня это действительно мало интересует. Если я сам уверен в себе, если мне не стыдно, то чужое мнение не сильно влияет на меня. Хотя есть два-три человека, чье мнение для меня важно.

Ты думаешь о них, когда выходишь на сцену?

— Когда я выхожу, то думаю только об одном: скорей бы кончился спектакль. Это, в общем, тяжелая работа. И это волнение.

— С опытом волнение не пропадает?

— У меня — нет. Я до сих пор трясусь перед выходом на сцену. Всегда думаю: «Господи, если бы сказали, что спектакля не будет, я был бы самым счастливым человеком».

— Никогда бы не подумала...

— Я не очень верю актерам, когда они говорят, что живут на сцене. Мне кажется, что сцена – это только для работы. Расслабиться невозможно, каждую секунду нужно контролировать себя, следить за партнерами, думать о том, чтобы попасть в свет…

— Что вы сейчас репетируете?

— Пьесу по сказкам Василия Фирсова. Называется «Время собирать картошку», рабочее название спектакля «Ходари».

— Интересно?

— Сложно, много сюрреализма.

— Мне кажется, это сюрреализм – это твоя стихия, нет? Я помню твоего Поприщина в «Записках сумасшедшего» в спектакле Алессио Бергамо.

— Это был кошмар для меня: полтора часа не выходить со сцены, 70 листов текста, да еще на финском…  Меня за неделю трясти начинало, когда я видел в расписании этот спектакль. Очень было страшно.

Ограничились выговором

Всегда знала, что актеры с режиссерами не спорят. Сергей Лавренов тоже не спорит. Просто уходит, когда становится невмоготу…

— Работать с Алессио Бергамо интересно было?

— Очень необычно, но сейчас мне бы с ним было трудно. Я изменился,  стал умнее.  Сейчас поспорил бы со многими вещами, которые он нам представлял.

— Ты вообще споришь с режиссерами?

— Все разные. Кто-то не ставит себя по другую сторону баррикады, а другие находятся на стороне артистов. Дружеское объяснение – лучший подход к делу.

— Твой интерес в профессии зависит от чего?

— От материала, в первую очередь. Потом идет  режиссер.

— Актер — сильно зависимая профессия?

— Сколько людей уже отвечало на этот вопрос! До сих пор артисты как-то примиряются с этой зависимостью.

От мастера до ученика

Как люди попадают в театр? Практически все говорят, что оказались там случайно. Сергей Лавренов пришел в студию при Национальном театре за компанию. Компания провалилась, а его взяли. Наверное, это судьба.

— Чем ты занимался до театра?

— Практически ничем. Я ремонтировал фотоаппараты в «Рембыттехнике». Там у меня дела шли не очень: на пленку снимали мало, да и мастером я был не очень – всего год работал. Когда  выяснилось, что меня берут в театр, я оттуда уволился.

— А как ты попал в «Рембыттехнику»?

— Устроился туда после того, как меня отчислили из лесотехнического техникума – я там учился на электрика. Сначала учился, а  потом стал дурака валять – понял, что это мне не интересно. Отчислили за неуспеваемость, но с двумя «пятерками» – по английскому и по черчению.

«Просто у меня лицо умное»

Вообще, из этого человека слова не вытянешь лишнего. Предположить не могла, что актеру может быть так не интересно говорить о себе! 

— Какие вещи тебя волнуют по-настоящему?

— Как и всех. Как жить дальше? Один раз я был на приеме у психолога, и с тех пор зарекся к ним ходить. Сейчас у нас беседа начинает напоминать тот прием. Пусть что-то личное останется при мне.

Кого-то считают веселым, кого-то просто органичным актером, а про тебя все говорят, что ты умный…

— У меня лицо, наверное, такое, серьезное.

— Интеллект необходим актеру?

— Обязательно. Чем играть иначе?  Только память и воображение. Житейский опыт, прочитанные книги.

— Что ты читаешь?

— Все, начиная от энциклопедий, справочники и словари, конечно, тоже. Учебники школьные очень люблю. Настольная книга сейчас – «Тихий Дон». Я ее бесплатно оторвал в библиотеке, когда была акция и все приносили книги, которые им не нужны.  Я много набрал.

— Записан в библиотеку?

— В три. В городскую, юношескую и публичную.

— Тебе нужен человек, который бы вдохновлял?

— Конечно. Но сейчас такого нет.

«Я театр не люблю»

Мне очень жаль, что сейчас такого нет, потому что я точно знаю, что актерский потенциал у Сергея Лавренова очень приличный. 

— Тебе хочется чего-то от профессии?

— Наверное, я уже успокоился. В театр давно не хожу. Стало не интересно. Боюсь прийти и уйти с плохим настроением. Требовательный стал, может быть? Юра Николаев на репетиции «Гранатового браслета» — мы сидели за столом – как-то спросил шепотом: «Сережа, а ты почему к нам на спектакли не ходишь?» Я ему ответил: «Юра, я театр не люблю».

— А что ты любишь?

— Вот что я не люблю, так это футбол. Кроме финала чемпионата мира –  там эмоции зашкаливают. Спектакль выходит захватывающий на два часа.

— Тоже ведь театр!

— Нет, я люблю театр. Но мне нравится уходить со спектакля с чувством зависти. Лет пять назад Райхельгауз привозил спектакль «Город». Так мне понравилось! Два раза ходил. И мне не нужно ни костюмов, ни яркого действия.  Мы с публикой разными глазами смотрим, наверное.