Святой Валентин

Этот человек оказался способным на поступок, смысл которого не укладывается в голове обывателя. До сих пор я не могла себе представить, что успешный бизнесмен и счастливый семьянин может бросить все, что у него есть, полностью отказаться от денег и начать жить натуральным хозяйством. 

Мы разговариваем с Валентином Сватовым в его бывшем кафе. Передо мной – уверенный в себе, подтянутый человек. Улыбается. Ни за что не подумаешь, что уже три месяца он ничего себе не покупает в магазинах и ест только то, что Бог пошлет в лице соседей. Говорит, что без денег ему живется спокойно. Что наконец-то вернулся к своим корням.

— Удивительно наблюдать вас в простом свитере, без всякого парада. Легко поменяли стиль?

— Легко. Простая одежда оказалась удобнее. Сейчас ни денег нет, ни желания менять наряды, ни времени на уход за пиджаками.

— Галстуки все выбросили?

— У меня была неплохая коллекция галстуков. Хотел выбросить, но предложили их обменять. С выгодой для себя обменял на годный в хозяйстве инвентарь.

— Действительно, денег больше в вашей жизни нет?

— Мое последнее приобретение за деньги – дом в сельской местности. Не буду говорить, где… Я ж по первой специальности зоотехник, натуральным хозяйством жить для меня нормально. Вернулся, можно сказать, к истокам… На самом деле, все закономерно произошло: кондитерская у меня состоялась, я женился. Теперь всем процессом руководит моя жена, а я, наконец, смог вернуться к себе.

— Как жена восприняла ваш уход от дел?

— Она пока не разделяет моих взглядов. Живет в городе, но часто приезжает.

— Как давно у вас возникла мысль стать свободным от денежной зависимости?

— Была попытка еще года три назад, когда начался кризис. Я жил в жутком напряжении: надо достать то, это, где взять деньги… Вот тогда я впервые задумался. Взял и просто уехал на две недели, просто в никуда, в деревню. Прожил две недели – мне уезжать не хотелось. Но так как были определенные обязательства, пришлось вернуться к этой суете. Оставшиеся два с половиной года я просто готовил себя к тому, что смогу спокойно уйти и не пострадают планы людей. Без подготовки сложно – как рубануть по живому.

— Как вы вообще пришли к этой мысли?

— Толчком стала прочитанная в Интернете история немки Хайдемари Швермер, которая уже лет 15 живет без денег, и отчасти — нашего бывшего бизнесмена Стерлигова, вместе со всей своей семьей ушедшего жить в православную общину. Кстати, самое сложное было – отказаться от Интернета. Поначалу непривычно было остаться без новостей. С другой стороны, кому нужны новости? Я как-то приехал к своему другу – фермеру из Эссойлы. Говорю ему: «Игорь, ты в курсе вообще, что там астероид какой-то к нам несется?» Он не в курсе, зато спокойный. Честно говорю – сейчас для меня главное – не ситуация в стране, а как мне дотянуть до девяти вечера. После девяти я просто отрубаюсь. Но зато и встаю в пять – в полшестого.

— С петухами?

— Вот петухов у меня нет. Кур не завел — проблема с кормами. Там нужны комбикорма, зерно, а это уже дорого, совхоз на бартер не идет. Надо думать. Но зато скоро озеро вскроется – будем рыбу ловить.

— Отказаться от автомобиля тяжело было?

— Довольно сложно. Потому что с лошадьми у меня не очень ладится – плохо изучал коневодство. Но ничего, соседи обещали помогать. В деревне есть один человек, который держит лошадь, — обещал научить запрягать. С другой стороны, ритм моей жизни здорово поменялся. Теперь уже не надо торопиться, чтобы успеть на все запланированные встречи. Если я кому нужен, сами приезжают ко мне.

— А мобильный телефон у вас есть?

— Нет. Смысл какой? Он отвлекает и постоянно напоминает о предыдущей жизни. Он ни к чему.

— Какие у вас внутренние ощущения? Нынешняя свобода – это радостное чувство?

— Я живу в гармонии с самим собой – вот это самое удивительное ощущение. Я не переживаю, где мне взять деньги на зарплату, а где – на развитие дела!

— Избавиться от ответственности – не слабо, наверное…

— Когда я возглавлял фирму, которую, без дураков, знали все в городе, радовался и гордился популярностью. Тешил свое тщеславие. Сейчас понимаю, что все это наносное. Главное – кто ты сам. И не в деньгах счастье.

— Я слышала, что кафе «От Валентина» будет переименовано? Действительно, станет «От святого Валентина»?

— Я не могу сейчас решать – это все жена определяет. Мы обсуждали смену названия кафе в коллективе, когда я только собирался уходить… Но я же не юродивый!

— А деньги вы семье оставили или раздали?

— Да было бы что оставлять! Это только кажется, что куча денег. Карточки – и те только кредитные.

— Время свободное на что тратите?

— Свободного времени нет! Когда у тебя супросная свинья, шесть овец, которых скоро стричь, гуси и плюс еще корова! С коровой возникли проблемы: взял я ее поздно, сена не заготовил… Сейчас приходится выкручиваться. Периодически приходится идти в совхоз, подрабатывать скотником – за сено для коровы.

— Возможно жить по бартеру в России?

— Я работаю скотником — мне дают сено — я кормлю корову — получаю молоко, которое тоже обмениваю на вещи, которые мне нужны в хозяйстве…

— Психологически не трудно пойти и попросить?

— Наоборот. У нас помочь – это святое. И потом мы еще не так, как европейцы избалованы этим обществом потребления. Мы привыкли обходиться малым. В сельской местности все, считайте, и живут бартером.

— Собаку завели охранять хозяйство?

— Собака сама прибилась. Сторожит теперь, надежная. Зовут Кузя.

— Люди в деревне в курсе, кто вы такой?

— Они считают, что у меня просто такой длительный отпуск. У нас в деревне люди в основном преклонного возраста. Им до фонаря, кем ты был и на какой машине ездил. Меня уважают за то, что я не безрукий и отзывчивый. Помогаю: где крыльцо поправлю бабушке, где погреб помогу вычистить...

— Вы все это умеете делать?

— Мужик ведь все-таки! Бабушки готовят вкусно – я без обедов не сижу.

— Наверное, мне было бы обидно отказаться от поездок на море и вообще от путешествий…

— Дед Валера меня недавно на санях довез до соседней деревни. Там вообще осталось только две жительницы — баба Маша и баба Настя. Чисто карельская деревня. От нашей – километров 18-20. Летом туда не добраться! Так вот я туда приехал и столько увидел, сколько ни в одной Турции и Египте не покажут. Так что… Иногда за околицей бывает интереснее, чем в другой стране.

— Не хочется, когда вы освоитесь окончательно, поделиться опытом?

— Я не закрыт для общения. Пока мои знакомые и друзья меня не понимают, но, думаю, скоро уже завидовать начнут.

— Вас не посчитали сумасшедшим, когда узнали о ваших планах на жизнь?

— Открыто никто не сказал, но, думаю, многие хотели бы покрутить у виска. Я первый месяц в деревне втихаря прожил, потому что сам должен был понять, смогу я или нет. А потом уже друзья стали приезжать. Кто-то с сожалением смотрит на меня, кто-то – с интересом. Некоторые предлагают: «Давай, приедем к тебе на лето. Будем жить, помогать…» Нормально!

— Вы оставили себе возможность вернуться? Или это окончательное решение?

— Я не знаю. Пока таких мыслей не было. В любом случае, я знаю, что родные, близкие и друзья поймут и примут. Вообще план, как и у Швермер, такой – продержаться год. А там видно будет.

— Она – бывший психолог — поначалу консультировала людей по бартеру. Вы по бизнесу консультировать не хотите?

— Нет!!! Я стараюсь вообще забыть это, как страшный сон. Просто забыть.

— Я слышала, что в деревнях пьют неслабо. Как вы к этому делу относитесь?

— Не без этого, конечно. Но в деревне из мужиков-то я да дед Валера. Ну, так, встречаемся. После баньки не грех по 50 граммов выпить. Не больше – утром вставать, доить, кормить, убирать.

— Одиночества не испытываете?

— Для меня одиночество – это невостребованность. А в деревне я нужен.

— Телевизор у вас показывает?

— Да вы что! У нас электричество-то 3-4 часа в день.

— Ужас.

— Я вот сейчас сижу здесь и не могу понять… Раньше я считал, что суета в Москве-Питере, а сейчас меня Петрозаводск придавливает – такие перемещения людей и машин! Всего два часа в городе, а уже устал. Пройдешь у нас по центральному проспекту — «скидки, скидки, скидки»…. Вывески, приглашения, вклады, сбережения. В общем, везде ценник развешен. Везде. Смотришь на проходящего человека – такое ощущение, что он ценник на себе несет. Кругом деньги. Надоело.

— А в деревне все по-настоящему?

— Там настоящая жизнь, потому что нет денег. У людей реальные отношения. Как в армии – ты один на один с окружением. Если тебя уважают – уважают, если нет – сам виноват. Для меня отказ от денег – это возвращение к истокам. Раньше в Карелии была ведь общинная система, потом столыпинской реформой пытались все нарушить… Но как живем своим миром, так и держимся друг друга. Знаем, у кого плохо, у кого – хорошо.

— Вы похудели!

— Спасибо. Особой ломки у меня нет. Пример немки меня подтолкнул, но все равно она зарабатывает своими лекциями и семинарами… Постричься чтобы, она выгуливает собаку. У нас это невозможно. Зато очень вероятно, что мастер приедет меня постричь за полтора килограмма свежего деревенского творога. Заодно отдохнет и баньке попарится.

— Вам не скучно в деревне?

— Я приехал, протопил дом и — вы не поверите – просто два дня отсыпался. Мне не скучно. Мне очень спокойно и хорошо. У меня проблемы стали человеческими! Дрова нужны – лес рядом. Еда – погреб есть. Попить – колодец. Я считаю, что нужно думать о том, что главное в жизни: деньги или жизнь? Никто ведь за спиной не стоит с указкой. Каждый сам выбирает. Люди тихо живут в деревне и тихо уходят. С покоем и в ладу с самим собой. Я тоже так хочу.

— Жалко, что вы текст не прочитаете, раз у вас Интернета нет!

— А вы приезжайте! Только без ноутбуков и пр. Я отвык, не хочу. У меня здесь даже зрение улучшилось!

— Мечта есть у вас?

— Моя мечта — стать рунопевцем. Точнее, былинопевцем. Я хочу начать петь былины. У нас в деревне их поют на карельском языке. Я уже начал учить язык. Книгу я написать никогда не смогу – у меня слог корявый, а вот говорить я умею. Вместо мемуаров оставлю детям былины. Потом наследники оформят авторские права. Может, с этого жить будут.