Житие Киры Тряпкиной

Алексей Доронин 26 Сентябрь 2013
Фото: http://www.buzzle.com/

Вы главный проектировщик своей

жизни, независимо от того,

 понимаете ли вы это или нет.

Энтони Роббинс

 К остановке городского транспорта неторопливо подошла молодая, хорошо одетая, пухленькая женщина с ярко накрашенными толстыми губами. Походила бесцельно между людей с озабоченным до злости лицом, посидела на скамье, купила в киоске дорогие сигареты, вновь села, закурила и повела о своём…

— Сейчас они кувыркаются в моей постели, а я тут…

Всхлипнула.

Последние полгода на остановку «Рынок» она приходит регулярно. Иногда, но очень редко попадаются сердобольные женщины, которые слушают её повествование, бывает, сочувствуют, даже дают советы…  Кира ведёт себя на своей остановке раскованно, словно пассажиры если не друзья, то хорошие знакомые или просто знакомые.

На двух скамьях сидели несколько вспотевших женщин с сумками, тихий беленький старичок, толпилась, галдела и беспрестанно хохотала молодёжь…

Женщина слева посмотрела на Киру, а та только и ждала этого момента.

-  Муж у меня, Эдик, слабохарактерный, это его губит, кошка помоечная им вертит как хочет, ну, эта…  его последняя жена…

Кира сделала небольшую паузу, глубоко затянулась и уже рассудительно продолжила: «Представляете, последнее время завела моду: стала часто приходить, а этот слабохарактерный отказать не может,  принимает».

Случайная слушательница поняла, что её втягивают в запутанную жизненную коллизию, и решила не реагировать — банально отвернулась.

Киру это не смутило, к такой реакции она привыкла. Излияния у неё стали регулярными, слушатели ей в принципе не особенно-то были и нужны. Главное — отвести душу: выговориться, выплеснуть, отбросить, постараться забыть хоть на время.

А что слушатели? Сидят, молчат — значит, слышат, вроде как собеседники. Уедут эти, придут и сядут другие, всё равно рядом кто-то есть — не одна. А может, так даже и лучше, исповедываться можно, пока не надоест…

-  И что вы думаете? Придёт вертихвостка с бутылкой, — продолжает Кира со злостью, — а я как порядочная — людям до последнего момента веришь — приготовлю закуску, рюмочки, тарелочки, вилочки, всё чин чинарём… Только выпили, ещё и не окосели как следует, а они уже как попугаи запели. «Поди, — говорят, — Кира, погуляй, сегодня погода хорошая, подыши свежим воздухом, тебе кислород нужен…» Какой, на хер, кислород! Почему я из собственного дома должна куда-то идти, кислорода мне и так хватает? — недоумевает Кира, тупо смотрит в землю, часто затягивается. — Это чтобы я им не мешала…  — вытирает слёзы. — Так они меня берут — нахалка с одной стороны, Эдик с другой — и тащат на лестницу…

Кира вновь всхлипывает и плюётся…

Одна женщина всё-таки не выдерживает.

— Как же вы до такого допустили, если говорите, квартира ваша?

— В том-то и дело, что моя, две комнаты, да, вон в том доме, — машет рукой в сторону, откуда пришла. — На втором этаже, всё как у людей — обстановка, порядок идеальный, жить бы да радоваться…

— В милицию обращались?

— А что толку? Приехали один раз, курва тогда сбежала, проверили документы. Документы в порядке, мы с Эдиком расписаны, ну как же — муж и жена. «Не имеем права, — говорят, — следов насилия нет, то, что выпивши, так вы дома, так что разбирайтесь сами…» Они ведь как — трупы не валяются, кровь ручьями не льётся, связываться не станут. «Вы, — говорят, — утром за опохмелом целоваться станете, а мы в дураках… Сейчас не тридцать седьмой, зря не берём…»

Собеседница вопросов больше не задавала.

Первый этап излияний прошёл успешно, ария, кажется, удалась. Кира решительно встала, так же решительно направилась к киоску, купила полтора литра пива в пластиковой бутылке и вновь подсела к сердобольной женщине… Но подошёл её автобус и она со своими авоськами засеменила на посадку…

Кира с жадностью отхлебнула несколько крупных глотков напитка и продолжила повествование, теперь это был стопроцентный монолог. «Как бедный Эдик похудел, вчера на ужин съел шесть говяжьих сарделек с вермишелью… — вновь зазвучали металлические нотки, — это его белобрысая пиранья заездила — извращенка, такой палец в рот не клади… Эх, Эдик, Эдик, какой ты слабохарактерный…» — сделала паузу, пригубила веселящую жидкость…

Время шло, Кира наприкладывалась настолько, что окончательно захмелела, прилегла на скамью и уснула. В это время как нарочно дунул шаловливый летний ветерок и оголил, проказник, пикантные  формы спящей.

Нестандартная ситуация заинтересовала двоих подростков, сутулого в очках и маленького с угрями. Они вплотную подошли к полуобнажённой даме.

-  Ты бы стал? — поинтересовался  угреватый.

-  Что я, с дуба рухнул, — лениво пробасил сутулый и с плохо скрываемой гордостью громко добавил: — Я шершавого не на помойке нашёл…

-  Не скажи, для практики и счёту…

В старые добрые времена комсомольцы так не рассуждали, тогда ещё не было настоящего секса.

Стоящая рядом женщина подвернула подол платья под ноги спящей. С укоризной посмотрела на продвинутую молодёжь, но от какого-либо замечания благоразумно воздержалась. Прошли  времена  комсомольские…

 

А Кире в это время снился приятный сон. Как будто ей в Елисеевском гастрономе будут представлять  послов разных стран, те нервно топчутся с подарками в прихожей и ждут отмашки.

Как только Кира вскарабкалась на престол, послов выпустили.

Впереди всех вышагивали длинноногие Нгеба и Нгаба, по совместительству футболисты. Нгеба выставил указательный палец и стал вращать им против часовой стрелки. Царствующей особе такая развязность не понравилась. «Какой же это посол, это не посол, он обычный  бабник, у него корыстные интересы, но тут же ей стало жалко дипломата — опоздал, голубчик кучерявый, у двухрядки есть свой гармонист…»

В школе у Киры  по истории было «хорошо», она знает, что Запад погубила коррупция, ей тяжело и неприятно складывать пачки банкнот в хозяйственную сумку, она морщится и нравственно страдает, но  только ради благородных целей…

«Куплю Эдику десять килограммов виагры, лярве — два мешка дусту».

«Просыпайся, Кира, сегодня тебя с таблетками не обманули, уже  пошло движение… Сейчас мы с тобой…»

— Гражданка, поднимайтесь, в общественном месте спать нельзя…

Сотрудники, чем-то напоминающие братьев Кличко, легко подняли Киру и повели, точнее, понесли к патрульной машине, ей оставалось лишь имитировать ходьбу, размахивая в такт ногами по воздуху…