Интернет-журнал Республика Карелия

Мейми

Стелла Севандер 6 августа 2013
Голосовать -14 | +105 +
Мейми Севандер

Мейми Севандер

23 июля исполнилось бы 90 лет Мейми Оскаровне Севандер. Десять лет ее нет с нами, но она жива в памяти своих детей, учеников и коллег. О жизни Мейми рассказывает ее дочь, Стелла Севандер, преподаватель кафедры языковых исследований университета Умео.

Детство

В Карелию мама попала 11-летней девочкой. Оскар Корган, её отец, как и шесть тысяч других американских и канадских финнов, привез в Карелию свою семью: жену Катри и троих детей – Мейми, Паули и Айно. Последним местом жительства семьи Корган в США был Нью-Йорк, где Оскар был последним руководителем Комитета технической помощи Карелии.

Он был убеждённым коммунистом и одним из идеологов движения иммиграции. Большая часть завербованной рабочей силы из Северной Америки глубоко и наивно верила в идею построения справедливого социалистического общества в Советском Союзе. В 1934 году, когда семья покидала США, Оскару и в страшном сне не могло присниться, что страна, в которую он убеждал переехать сотни своих соотечественников, так жестоко предаст его, его семью и весь его народ. Именно так — my people — называла впоследствии мама этих людей в своих книгах,  посвящённых судьбам североамериканских финнов в Карелии.

Оскар был расстрелян в 1937 году и реабилитирован посмертно лишь двадцать лет спустя. Мейми было всего 14 лет, когда отца расстреляли. Она осталась в семье за старшего, поскольку мать была серьезно больна. Впереди были страшные времена, уготованные детям «врага народа». Потом война, разбросавшая членов семьи по разным уголкам страны. Когда  США вступили во вторую мировую войну,  Мейми вернули из лагеря.

Семья Корган: Оскар и Катри, Лео (9 лет), Мейми (3 года), Паули (1 год), город Супериор, Висконсин, 1926 год

Кризис

В 1946 году от дистрофии, вызванной хроническим голоданием, умерла мама — Катри. Это были самые критические моменты в жизни семьи. Утраты и тяготы ещё больше сблизили детей. Так они и шли по жизни, поддерживая друг друга. Обо всём этом мама рассказала в своей первой книге «Они забрали у меня отца», написанной в соавторстве с американской журналисткой Лори Хертцель и  опубликованной в США в 1992. В 2010 году книга увидела свет в русском переводе в издательстве Карельской педагогической академии.

Семья Корган на фотографии в паспорте: Айно, Мейми, Катри, Паули и Оскар, Нью-Йорк, 1934 год.

Становление

К тому времени, когда я в 1957 году пошла в школу, мама уже несколько лет проработала учителем английского языка в 22-й школе Петрозаводска.  До этого, в том числе и в годы войны, она работала в ТАСС, сначала в должности машинистки, принимающей с телетайпа новостные сообщения, а позже журналистом.

Нужно сказать, что её журналистские способности высоко оценивали старшие коллеги в Москве. Однако в то сложное сталинское время девушке финского происхождения, с отцом — «врагом народа», думать о получении диплома журналиста было наивно. Даже обучаясь на заочном отделении Герценовского педагогического института в Ленинграде, жить в этом городе было делом небезопасным: в 50-е годы учёба и проживание «иностранцам», «американским финнам» в Питере были запрещены.

Поэтому после вечерней школы мама выбрала Учительский институт в Петрозаводске (и училась на английском отделении), а после ее с тремя американскими подругами приняли на третий курс Герценовского, где она и получила свой диплом.

Школа

Мои родители поженились в 1948 году. Отец, Милтон Севандер, всю жизнь проработал в симфоническом оркестре Карельского радио и телевидения, был в нём первым тромбоном. После открытия Музыкального театра нередко имел партии и в репертуарных музыкальных спектаклях театра. Немалую долю домашних забот он брал на себя. Помню, ещё в дошкольном возрасте он водил меня на тренировки по фигурному катанию, которые проходили в Парке культуры и отдыха. Нередко случалось так, что, он оставив меня,  сам бежал на репетицию в театр. Мамочки других детей, ожидавших, когда закончится тренировка, нередко удивлялись, спрашивая друг у друга: «А у этой девочки мамы нет?»

А мама работала в это время с другими детьми. Карьера педагога Мейми Осиповны Севандер (в первом советском паспорте отчество мамы было искажено, поэтому  ученики 50-х и 60-х лет запомнили её под этим именем) началась в школе №22.

Мейми и Милтон Севандер. Петрозаводск, 1965 год

Призвание

Мама была настоящим педагогом. Она учила английскому, но не только предмету. В 1957 году выпускался класс, где она была классным руководителем. Моя детская память зацепила имена многих из учеников на всю жизнь: Роза Плавник (единственная золотая медаль за историю 22-й школы), Юрий Ланёв (хорошо знакомое в республике имя), Артур Стародубцев, Вера Ястребова и многие другие. Удивительно, что мама всегда помнила своих учеников и студентов по имени, помнила семейную историю каждого из них. Неудивительно, что они тянулись к ней, помнили её всегда.

Уже в 22-й школе мама часто выступала в роли руководителя педагогической практики студентов Педагогического института. Не многим студентам в то время дано было учиться у носителей языка — никаких зарубежных стажировок не было в то время вообще.

Способности мамы как руководителя и администратора тоже стали раскрываться здесь, в 22-й школе.  Отсюда она была назначена директором школы №25 в Зарецком районе Петрозаводска. Несколько насыщенных, сложных лет добавили нового опыта.

Факультет

С 1963 года и до ухода на пенсию в 1989 году мама проработала в Карельском педагогическом институте. Здесь в полной мере раскрылись её таланты преподавателя и руководителя. Я помню, как она мечтала об открытии факультета иностранных языков, как целенаправленно вместе с ректором П.И. Ихалайненом они работали, чтобы реализовать эту мечту. И, наконец, осенью 1965 года на базе отделений английского и немецкого языков при филологическом факультете рождается новый факультет. Около двадцати лет в разные периоды мама была его деканом. Уровень преподавания  был очень высоким. Столичные удивлялись, что в провинции иностранному языку учат лучше, чем в Институте имени Мориса Тореза!

Это сейчас у каждого студента с компьютером есть своя лингафонная лаборатория. Слушай, смотри, упражняйся сколько хочешь. А в те годы было иначе. Печатная машинка брала под копирку максимум пять экземпляров. Преподавая устную практику, мама и её коллега Лидия Николаевна Базыкина посвящали не один десяток часов, подготавливая методические разработки по тем или иным темам. Часто они работали по выходным. Отец, бывало, удивлялся: «Ведь это твой родной язык, неужели столько времени требует подготовка?»

Наука 

Мама создала в Карелии свою школу методики преподавания иностранных языков. Именно иностранных языков, а не только английского языка. Может быть, кто-то из читателей и вспомнит имя М.О.Севандер, поскольку по её учебникам осваивал азы финского языка. В 70-е годы мама стала автором учебников финского языка для второго и третьего классов, а также букваря для начинающих. На тех же методах она построила курс преподавания русского языка для американских студентов, преподавая русский язык в Колледже святой схоластики в Дулуте.

Пару лет назад наш сын Филипп в чате в Интернете разговорился с девушкой из Челябинска. Она спросила, кем он приходится Севандер, уж больно редкая фамилия.  И рассказала ему, что, работая над дипломом, пользовалась статьями и разработками Мейми.

Способности

Я уверена, маминому становлению методиста в немалой степени способствовали «собственные университеты». Когда её ребёнком привезли в Советский Союз в 1934 году, первые два года она проучилась в «финском классе». Позже она решила перейти в «русский класс» для детей.  Из прекрасно успевающей по всем предметам ученицы она стала отстающей по всем предметам, кроме математики и физкультуры, в этом «русском» классе. Её первая учительница русского языка, считавшая её невежественной финкой, возвращала ей диктант за диктантом. Но Мейми не сдавалась. Потом, кстати, она встретила эту свою учительницу на педпрактике, чем немало ее поразила.

Контакты

Мейми Севандер по праву можно назвать представителем «народной дипломатии». Немало сил и энергии было положено на то, чтобы открыть Петрозаводск миру. Мама сыграла, пожалуй, ведущую роль в установлении побратимских связей: в 60-годы — с Финляндией; в 70-е — со Швецией и, наконец, в 80-е-  с США.

В 1986 году, когда первая туристическая группа из Дулута посетила Петрозаводск, многие из «её народа» ещё были живы. Рут Нисканен, Эрнст Хаапаниеми, Вильхельм Ниеми – все пришли на вокзал встречать американцев, приехавших из их родных мест (многие из американских петрозаводчан были уроженцами Миннесоты, Висконсина, Мичигана).

Том Морган, бывший в составе делегации, напишет потом в предисловии к первой книге мамы: «Установление официальных побратимских связей между нашими городами  вдруг стало представляться совершенно излишним: мы уже породнены в течение полувека — просто не знали об этом»

Потом начался активный обмен делегациями, стали рождаться программы обменов на разных уровнях.

Мейми Корган с коммунистическим флагом у Гражданского центра города Дулут, штат Миннесота, на праздновании 1 мая в 1932 году.

«Её народ»

История шести тысяч америкнских финнов, похоже, была забыта и в Карелии. Она просто утонула в гигантской трагической истории страны. Не только мы, семья Мейми, но и друзья мамы давно пытались уговорить её взяться за перо. Начался новый проект. Сначала это была большая переписка внутри республики и страны. Потом пошли письма из Канады, США и Финляндии. «Её народ» и его потомки слали отклики на опубликованное в финноязычной газете Neuvosto Karjala письмо «Американские финны, откликнитесь!».

Последние 15 лет жизни были посвящены этому проекту. После своей первой книги она провела бесчисленное количество часов в архивах Карелии. Образно говоря, «ей было важно вытащить из могил всех», чтобы ни одно имя представителей «её народа» не кануло в бездну. А это был чудовищно тяжкий труд: собирать материалы о «мёртвых душах» сталинского режима. Результат последнего проекта мамы – четыре книги: уже упомянутая выше «Они забрали моего отца» (”They took my father в соавторстве с американской журналисткой Лори Хертцель), «Красный исход» (”Red Exodus), «Бремя страстей советских» (Soviet Bondage”), ”Vajeltajat” («Скитальцы»). Все книги, кроме последней, написаны на английском языке, «Скитальцы» — на финском. На русский язык переведены первая и последняя книги.

Когда мама уходила на пенсию, её трудовой стаж насчитывал более 50 лет. Её высоко ценили как педагога, она стала заслуженным учителем Карелии, лауреатом медали К.Д.Ушинского, почетным гражданином Дулута. Мама осталась жить в нас. Хочется верить, что она продолжает жить в лучших чувствах и делах своих учеников, ФИЯ, Петрозаводска, Карелии. Она оставила нам своё доброе имя, своих друзей, разбросанных по всему свету, и свою любовь к людям. И, конечно же, книги.

Мейми Севандер с флагом США у Гражданского центра города Дулут (на том же месте), 1991 год.

  • Спасибо, Стелла!

    Голосовать - 0 | +7 +
    vladimir
    6.8.2013 в 09:38
  • Какая судьба... Сколько сил души отдано людям... Удивительный человек... Спасибо Вам, Мейми.

    И спасибо Стелле за этот хороший очерк.

    Голосовать - 0 | +9 +
    A
    6.8.2013 в 11:10
  • Спасибо!

    Голосовать - 0 | +5 +
    Larisa
    6.8.2013 в 12:43
  • Огромное спасибо Стелле! Мы часто вспоминаем Мейми Оскаровну. Прочитали её книги, посоветовали их нашим друзьям и знакомым.

    Голосовать - 0 | +7 +
    Наталья
    6.8.2013 в 12:53
  • Очень подробно, но... не слишком ли «парадно»?

    Мейми Севандер никогда не было сусальным ангелом. Как студент «иняза пединститута»(1976—1981) могу лично засвидетельствовать это. Более демократичного, отвязного (но не развязного!) декана не было на всех просторах «необъятной родины моей», that's for sure. Помню, желторотым «фрешмэном» (freshman, первокурсник) поднимаюсь «на этажи», а навстречу бойко скачет сухопарая, длинноногая, белокурая дама непонятного возраста (сколько лет МО, я никогда не знал), дразня взгляд советского студента брюками-клёш в непозволительную обтяжку, весёленькой расцветки. Волк из «Ну, погоди! »... Обернулся, конечно... мама... Это, спрашиваю, кто? Это, говорят, декан... мама.

    Много позже, когда оказался в Америке и побывал на кампусе, понял, откуда эти ноги росли. Иняз пединститута не зря же пользовался повышенной любовью специфических неязыковых ведомств: «зараза либерализма» цвела здесь пышным цветом, много более ярким и натуральным, чем красный цвет наших якобы побед. Во многом «необщее выражение» лица факультета было заслугой Мейми Оскаровны (a.k.a. Мария Осиповна) Севандер. Любовь народная к ней была искренней и всеобщей. Я за все годы учёбы, да и после градуации, не повстречал ни одного человека, который сказал бы о декане плохое слово. Ни одного. Мейми любила студента и потакала человеческим слабостям, неразлучным с молодостью и нашим языческим образом жизни. Авторитетом в языке она была непререкаемым. В английском языке. По-русски «Мария Осиповна» говорила с небольшим и очень симпатичным акцентом, как шпионы в старых советских фильмах. И всё ещё путалась в выборе лексики... Помню, на лекции по методике преподавания иностранных языков (все три отделения сидят, «англичане», «немцы», «французы») она во всеуслышание объявила (речь о шла о новой системе Старкова, если кто-то ещё помнит такого), что написала автору «возмутительное письмо». Имелось в виду «возмущённое», конечно же...

    Оговорка «по Фрейду». Главным возмутителем спокойствия на инязе был, разумеется, сам декан. Что брюки-клёш! Это так, мелочь. Экзамен по методике МО принимала у меня в такой мини-юбке, что я сразу же забыл и то немногое, что знал... Декан сидела напротив, в глубоком кресле, нога на ногу, как Шэрон Стоун в известном фильме. Спасло меня только то, что я отвечал на английском, синтаксис скрыл мой позор и смущение... На другом экзамене хитрая Мейми подсунула мне для перевода отрывок из любимой нашим деканом «Up The Down Staircase», где было неприличное слово. Я перевожу, Мейми ждёт: ага, ну-ка... «А на спинке стула впереди было написано... неприличное слово», — перевожу я. Разочарованный выдох...

    Она была провокатором, стимулятором, горланом и главарём. Когда Мейми ушла, старый иняз для меня закончился. Да простят меня нынешние инязовцы. Это, как в рассказе «Комендант порта» Александра Грина...

    И всё же, всё же... Мейми руководила факультетом советского педагогического вуза. Она ковала кадры строителей коммунизма. Важнейшими на инязе, как на любом другом факультете, были отнюдь не языки, специальность, а т. н. предметы «общественно-политического цикла». Декан не мог быть никем иным, как командиром идеологического фронта. И потому, когда двое наших преподавателей «выбрали свободу», уехали жить в Израиль, то на собраниях студентов и преподавателей факультета иностранных языков «предателей» и «отщепенцев» обливали смолой и посыпали перьями (заочно). Странно это выглядело со стороны: факультет, обучающий языку, дающему свободу... и такое... Заложником системы была и сама Мейми. Это уже потом вышли книги о преступлениях коммунистов. А тогда все мы были коммунисты и комсомольцы. И это «лыко» тоже забывать не следует...

    Если мои сумбурные заметки покажутся кому-то непочтительными, «несыновними», то, во-первых, их тональность полностью отвечает когда-то заданной моим «регентом»; а во-вторых, все годы моего пребывания на инязе у нас шла борьба с Мейми Оскаровной, которая меня там удерживала, а я рвался и срывался. Я уважаю и люблю Мейми, хотя мой английский не от неё. В конце концов, это Мейми дала самое точное, исчерпывающее определение человеку по имени АТ: (пронзительный взгляд, акцент) «Умная голова, но дураку досталась! ».

    Appreciate.

    Голосовать - 0 | +35 +
    Андрей Тюков
    6.8.2013 в 13:25
    • Андрей, несети зачотку *))).

      Голосовать - 0 | +7 +
      Елена Фомина
      6.8.2013 в 18:01
      • НЕСИТЕ! *)))))

        Голосовать - 0 | +2 +
        Елена Фомина
        6.8.2013 в 18:01
  • Ух ты, здорово!

    Голосовать - 0 | +6 +
    киноманша
    6.8.2013 в 14:11
  • На сколько я знаю, Рут Нисканен жива еще. Проживает в Финляндии. Была на выставке, посвященной Американским финнам, в Йоэнсуу.

    Голосовать - -1 | +5 +
    1
    6.8.2013 в 14:29
    • Я встречался с Рут Нисканен 3.11.12 на выставке, посвященной американским финнам, в Йоэнсуу. Эта выставка 19.09.13откроется в Национальном музее Карелии.

      Рут Нисканен передала мне рукопись воспоминаний Эрнста Николаевича Хаапониеми "Куда ты идешь, мичиганский парнишка? " Этот текст сейчас переводят студенты ПетрГУ под руководством Марины Викторовны Посновой..

      Большое спасибо Стелле. Память о таких людях, как Мейми Оскаровна, должна быть увековечена. Она воспитала столько интересных людей! Личность воспитывается личностью.... И текст Андрея Тюкова подтверждает эту истину. Спасибо, Андрей. Вы очень точно передали время.

      Ну, а сейчас среди учителей, педагогов совсем мало ярких личностей. Личность уходит...

      Голосовать - -1 | +8 +
      Михаил Гольденберг
      7.8.2013 в 08:55
  • Роль Мейми не переоценить. Имел честь быть ее и трех четырех ее коллег. Милдред Карловна, Лидия Николаевна, Виено Злобина, Марья Хюрскулуотто, Хилкка, боюсь кого то упустить! фкогда я пришел на фак. в 1963, думал до второго курса, но декан ЛГУ мне сказала Вам повезло учиться на лучшем языковом факультете Союза. Мы охотно вас примем, но не делайте глупость. Так я доучился у Мейми. Ни разу не пожалел. Общая обстановка домашности и уважительности, английский чуть не круглосуточно. Эти люди давали не только профессию, но учили быть авободными в несвободной стране!

    Григорий Грубман

    Голосовать - 0 | +10 +
    6.8.2013 в 15:09
  • А я помню ее по встречам в 17-й школе, когда она приходила к нам, детям, чтобы провести занятие и пообщаться, и мы с таким удовольствием слушали ее прекрасную речь!

    Голосовать - 0 | +9 +
    Наталья
    6.8.2013 в 17:44
  • Спасибо огромное редакции за напоминание о такой значимой дате, Стелле — за интервью, а А. Тюкову за добрые неортодоксальные воспоминания.

    Несмотря на элегический тон события и публикации не оставляет в покое наивный вопрос: а почему не могло быть по-другому? Что помешало «мейминому народу» (и не только ему!) влиться в общий поток? Как могло движение, замешанное на интернационализме, выродиться в ксенофобский и братоубийственный макабр наших 30х?

    Полностью согласна с Мейми Оскаровной, которая в послесловии к своей первой книге утверждала: то, что было построено в СССР, никакого отношения ни к коммунизму, ни к социализму не имело.

    "И шо это було? "

    Голосовать - -1 | +9 +
    Наталья-2
    6.8.2013 в 21:47
  • А мы имеем честь жить в квартире Мейми Оскаровны...квартира с хорошей аурой.. У нас на покупку квартиры немного не хватало денег, она позволила остаток внести позже.. Интеллигентный и порядочный человек..И, оказывается, многие из наших друзей бывали здесь раньше.. память жива..стены помнят..

    Голосовать - -1 | +2 +
    ИЛ
    13.9.2013 в 19:51
  • Спасибо за статью!! я много слышала о Мейми Осиповне от своей бабушки, Сулиминой Прасковьи Семеновны, учительнице математики 22 школы. Мы также были соседями по Ленина, 26. А потом случайно купила книгу «Скитальцы» в Экслибрисе, прочитала за 1 ночь, плакала- там были судьбы все наших соседей-финов по даче на Бараньем Берегу, это безусловно колосальный труд воссоздать биографии стольких людей, очень часто вспоминаю эту книгу, она часть нашей истории и нас!!! Спасибо Вам!!!!

    Голосовать - -2 | +1 +
    Atapovich Natalia
    16.9.2013 в 16:15

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие