Интернет-журнал Республика Карелия

…И чтобы в дождик погрустить

Юлия Троицкая 13 января 2011
Голосовать 0 | 0 +
…И чтобы в дождик погрустить

«Троицкая, ты не меняешься!» — приветствует меня Лариса. Я очень рада встрече – суета и мои заботы развели нас, мы давно не виделись – я осознаю, что скучала по ней. Вот уж кто точно не меняется: сидит за столиком кафе, легкая, сама себе принадлежащая – богема, да и только – и красивая, как богеме положено: только без привычной сигареты. «Два месяца уже не курю» – делится успехами.

— А что еще нового?

— Я – сценарист! А ты не знала? Я же сценарии пишу для «Улицы разбитых фонарей» — первые два сценария с Димой Вересовым, сейчас третий уже самостоятельно.

— И что, через какое-то время кино можно будет увидеть?..

— Две серии, наверное, уже сняли, весной покажут.

— А как тебя угораздило – с чего бы вдруг?

— Я несколько лет болтала на эту тему направо и налево, дескать, хочу писать сценарии. А на прошлых зимних каникулах как-то приснилось кино. Ну, дальше дело техники – я его записала. И из меня полились сюжеты как из рога изобилия! Почему детективы? А я их всегда любила, правда, только зарубежную классику: Агата Кристи, Рекс Стаут, Дик Френсис, российские не читаю.

В общем, прошлой зимой я написала 10 заявок – это такие маленькие истории. Легко и непринужденно придумались все, меньше чем за месяц. Рая Мустонен мне рассказала, куда посылать – я отправила. Звоню потом редактору и говорю: « Я в Питере, имеет ли смысл нам встречаться?» Он отвечает: «Конечно». Поехала. Меня встречают: «Ой, такие у вас чудесные убийства, какой прекрасный язык! Жаль только к кинодраматургии это не имеет никакого отношения» А я уже в мечтах по красной дорожке шла – за «Оскаром» В общем, редактор посоветовал мне учебники почитать. Я ему напоследок пообещала: «Вы не сомневайтесь, сценарии я все равно писать буду. Мы с вами еще поработаем». Он от такой наглости даже не нашелся что ответить.

Кстати, я все прочитала, что мне порекомендовали. Азы драматургии освоить нетрудно – для человека с интеллектом! Но схема есть схема. А в сценарии должна быть жизнь, слезы, радости, саспенс… И мне, конечно, хочется что-то посложнее, потоньше написать, и есть задумки на этот счет, такое красивое психологическое кино, с настроением, многоплановое. Но пока силенок для него не чувствую.

А вообще истории у меня легко сочиняются, этот труд мне легко дается и доставляет безумное удовольствие. Ведь журналистские тексты – это не всегда по велению души, чаще просто нужно тему отписать, потому что больше в редакции некому…

— Белла Ахмадуллина сказала — если можешь не писать стихи, не пиши. То есть, писать нужно только тогда, когда по-другому никак. А почему ты пишешь?

— Вот вырос человек эмоционально переполненным и тонко чувствующим, про таких говорят: без кожи. Если все эмоции вывалить на любимого человека, на близких – они бедные будут. Нужно еще куда-то сплавить эту переполняющую тебя душевную энергию. Вот так и появляются музыканты, художники, писатели, журналисты.

— Ты до сих пор без кожи?

— Нарастила немножко. Но главное: научилась раны врачевать.

— Как?

— Нужно пореветь хорошенько, это обязательно, а потом посмотреть на происходящее с юмором и чуть-чуть отстраненно, не как участник, а как писатель. Дескать, так ли велик размер этой драмы? А потом закрыть эту дверь и начать жить настоящим.

— Не гложет тебя совесть, что ты пополнила собой ряды сериальных сценаристов, выпускающих «жвачку» для народа?

— Ну, ты спросила! Я же уверена, что я-то, в отличие от остальных, несу в массы разумное, доброе, вечное! Хотя… Наверное, должна совесть мучить. Должна. Я понимаю, честное слово. Но не мучит!

— Когда мы прочитаем твою автобиографию – это ведь тоже востребованный жанр?

— Биографию – никогда. Свой самый первый сценарий (так пока и ненаписанный) я придумала про себя. То есть, главная героиня в нем очень похожа на меня. Но вот все события, которые с этой женщиной происходят – со мной не случались! Просто я смогла их прочувствовать. Вспомнить слезы подруги, вспомнить чьи-то рассказы, и просто пережить в своем сердце все перипетии этой истории.

— Допустим, решили снять фильм по твоей биографии. Кого бы ты хотела увидеть в главной роли?

— В студенчестве один мой приятель — музыкант представлял меня друзьям как «двоюродную сестру» Моники Витти. Но я-то себя всегда видела другой. Если бы Катрин Денев была моложе лет на …цать – она. Это женщина, которую нельзя до конца прочитать, нельзя до конца понять. Впрочем, я себе льщу. Денев для меня – женский идеал. С ее удивительной прямотой и при этом – максимальной внутренней закрытостью и отстраненностью от всего происходящего.

— Ты больше не главный редактор, но для многих читателей и поныне газета «Губерния» и Лариса Жданова – это прямая ассоциация. «Губерния»– твое детище. Какой должна быть газета, чтобы она выдавала рекордные тиражи?

— Ого! Тут много составляющих… Первая и важнейшая: выработать правильную концепцию и строго ей следовать. Это главная задача редактора. Если он с ней не справляется, все остальное уже вообще не важно. К сожалению, многие думают, что концепция — это перечень рубрик. А на самом деле это суть издания, его сердце, его нерв. И она состоит из безумного количества нюансов: о чем газета, для кого она, каковы ее принципы, каким языком она говорит со своими читателями.

Что такое газета? Это разговор двух людей: читателя и писателя. И если писатель (команда журналистов) — скучный человек, неумный, не имеющий ничего за душой, то читатель это сразу почувствует. Поэтому рекордные тиражи может выдавать издание, в котором звездный состав журналистов. Да, руководить звездами не просто. Мне как-то про одну журналистку сказали: никто не может с ней работать, это невозможно. На что я скромно заметила: «Ну я же работала много лет!» А ведь до криков доходило, до бабских истерик. Но когда она приносила новый текст, я ей все прощала. Звезда и не может быть простой и покладистой, на то она и звезда.

– Сколько популярных журналистов могут гордиться тем, что их «вырастила» Лариса Жданова?

— Достаточно. Лишь немногие, правда, звонят и открыто благодарят за «воспитание» — а меня такие моменты трогают до слез!

— Как ты чувствуешь талант?

— Я, скорее, не профессиональный талант чувствую, а человеческий. Профессии можно научить – а вот человека я изменить уже не смогу. Я же убеждена: не может быть хорошим журналистом неинтересный человек – если у него нет правильного стержня, нет своего ярко выраженного «я». Из последних примеров: у меня была стажерка, которой тексты никак не давались. Я ее заставляла переписывать по три раза, грозилась уволить, ну не получалось и все тут. А она, стиснув зубы, шла и переписывала. И выстояла! И научилась! Такой бойцовский характер невозможно не уважать. Потому что это качество мне созвучно. И таких «созвучных» людей я вокруг себя собирала. Независимость Фукса, непомерная открытость и прямота Ермолиной, занозистость Владимирской – или вот твой романтизм и лирика – все это находило и находит отклик в моей душе. Я вообще всех, кто когда-то работал со мной в «Губернии» и на «Нике», абсолютно искренне люблю до сих пор.

А когда мне приходилось с начинающим или даже журналистом со стажем расставаться, я ему так объясняла: может быть, это я, в силу своих личных качеств, не разглядела твой талант – а другой редактор разглядит, так что ты иди и ищи своего редактора.

— Кого больше в журналистике – талантливых мужчин или женщин?

— Подход, как правило, разный у тех и других. У женщин (увы – у немногих!) есть умение проникнуть в тайны человеческой души. Но среди них очень мало аналитиков, им трудно собрать все факты, выстроить логическую цепочку и прийти к правильному выводу. Поэтому среди женщин так мало тех, кто пишет расследования, политические тексты. Себе я льщу и отношу себя к «мужской» журналистике – у меня математический склад ума, я легко структурирую.

— А кому проще в профессии?

— Нам. Мужикам сложнее, потому что мало платят. А ему ведь семью надо кормить. Ну и на компромиссы мужчине идти сложнее… Женщине легче отстаивать свою точку зрения, например, перед хозяином газеты. Если мужчина постоянно с шефом конфликтует, то он или сам увольняется, или его увольняют. Вот мужики порой и стараются с начальством лишний раз в полемику не вступать. А женщина поругалась с шефом, легко сама же и помирилась, и никому вроде не обидно. Что с бабы нервной взять? А свое мнение высказала, свою позицию отстояла!

— Журналист – профессия опасная: нагружает морально, эмоционально. А редактору тяжелее в разы – ведь вся ответственность на него ложится. Как ты этот груз несла, где « подпитывалась»?

— Здоровое самолюбие меня подхлестывало. Моя мама была водителем троллейбуса и очень хотела для дочки лучшей судьбы. А потому планомерно растила из меня перфекционистку. У нее получилось на все сто! Плохо, что порой самолюбие перерастает в тщеславие, и с этим приходится бороться. Но для работы – это мощнейшая энергия, огромный стимул. Впрочем, как и прессинг. Вот стоит мне почувствовать малейшее давление, как во мне пробуждается безумный дух сопротивления, желание одержать победу!

Когда я была редактором «Губернии» мне часто угрожали. Отлучением от профессии, судами, вселенским позором. «Завтра вы не будете работать редактором!» — эту фразу я слышала по телефону от самых разных людей десятки раз. Сколько раз я давала показания в прокуратуре, разбирала с юристом иски в суды! А чего стоит история с арестом нашего директора и угрозами приехать ко мне домой с милицией. Впрочем, с милицией меня грозили привести в самые разные инстанции и по самым разным поводам. В общем, повеселились мы на славу.

Правда, дважды мне угрожали так, что я пугалась за себя и за семью. Вот это было плохо. Разумом понимаешь, что не должны вроде эти люди так поступить, но все-таки…

— А есть ли сейчас в Карелии реальная оппозиция и есть ли в ней нужда?

— Оппозиция нужна всегда. Я скажу забавную вещь: пропозиционная пресса любит власть гораздо меньше, чем оппозиционная. Вот честно! Оппозиция же к власти неравнодушна, она ее каждый шаг отслеживает, журналисты оппозиционных изданий чиновников и политиков очень хорошо знают и многих уважают за умение держать удар. Пропозиционные, да простят они мне это, отрабатывают свой хлеб с ленцой и чувством легкой обреченности. Страсти в них нет!

У меня с прежней властью, которую мы порой «разносили» в пух и прах, были очень интересные человеческие отношения. Не могу, конечно, назвать это любовью, но… Когда стоишь столько лет по разные стороны баррикад, лицом к лицу, – узнаешь друг друга лучше. И строились наши отношения однозначно на уважении, не было никакой личной ненависти… Но надо отметить, что мы никогда не «били» ниже пояса: не трогали личную жизнь, не «копались в белье» — критиковали только деятельность!

– Скажи, а вот профессия редактора – она ведь непременно на характере отражается. Ты можешь сказать, что каким-то качествам своей натуры ты не рада и хотела бы от них избавиться?

— Мания величия нет-нет да и настигала меня в те годы! Но с этим бороться не так уж трудно – достаточно поприсутствовать на редакционной планерке, где собирается звездный журналистский состав: отрезвят быстро! Думаешь, они будут сидеть и смотреть мне в рот – дескать, что же нам наш редактор скажет? Ага, сейчас! Там такие споры, такие конфликты, чуть не до драки… И здесь главное – характер выдержать. Сказать: « Ребята, я вас выслушала. А теперь сделаем так…» А стоит только дать слабину, газета развалится, такой хаос начнется… Вот отсюда второе нелюбимое качество, избавиться от которого мне гораздо труднее: я — командир. Мне нужно самой рулить. Самой отвечать за все, самой принимать решения. Мой друг говорит: «Когда ты на командирском коне, лучше с тобой не спорить! Нужно бить посуду? Будем бить!» Но если потом меня ласково спросить: «Ларочка, что это было? Мы зачем посуду-то били?», то я тут же становлюсь ручной и покладистой. Слава Богу, во мне от природы очень много женского: это спасает.

– Я со многими пиарщиками знакома. И все они по-разному к своим «клиентам» относятся. Кто-то свысока — не пиар, а такой «коучинг», поучительство, иные – пытаются вжиться и принять мировоззрения босса. Тебе важно, что за натура твой заказчик? Или ты абстрагируешься от личностного и только работу свою выполняешь?

— Мне важно понять человека, с которым я работаю. Понять и принять. Найти общее. Потому что во всех моих пиаровских текстах очень много меня. Я пишу так, как я понимаю. И в большинстве случаев, заказчик со мной соглашается. Конечно, есть политики – их единицы – за которых ничего не надо придумывать, у них своих мыслей больше, чем у меня. С такими «героями» важно уметь вытащить из них все самое лучшее, «разговорить» их. А потом изложить их мысли правильными словами. Четче расставить акценты, убрать лишнее, то, что уж ни в какие ворота не лезет. Вообще, хороший пиарщик, как психотерапевт, он учит своего «клиента» смотреть на себя другими глазами, видеть в себе лучшее и поступать соответственно.

— А тебе ни разу не было стыдно перед избирателями за то, что ты «провела» недостойного кандидата?

— Я, главным образом, работала на очень узкий, ограниченный круг людей… Но, конечно, кое-какие цирки были, особенно в годы моего пиаровского младенчества. Что теперь вспоминать! Я стараюсь увидеть в каждом человеке что-то хорошее. Полонская всегда хвалила это мое качество: умение влюбиться в героя. Не на всю жизнь. Напишешь текст – и можешь разлюбить, полюбить  другого.

-Кем ты восхищаешься?

— Женщинами, владеющими тактикой исподволь направлять и управлять своим мужчиной, оставаясь при этом в тени. Не отказавшись от своего «я», оставаясь самодостаточными, они в то же время умудряются сделать так, чтобы мужчина всегда был первым и главным. Мне это не дано – я слишком импульсивна. Это моя беда — и моя радость. Потому что, не будь я импульсивна, я стала бы не писательницей, а экономистом Я импульсивна, азартна, обожаю жизнь, очень легка на подъем… Оптимизм меня спасает.

— Сколько времени ты способна пробыть в одиночестве?

— Несколько часов, месяц, всю жизнь…

— Для каждого в жизни что-то важно, а что-то нет. Что для тебя не важно?

— Неважно, что обо мне думают люди, чьим мнением я не дорожу. И со временем становятся менее важными значимые ранее вещи — где жить, что носить, на чем ездить. Было время, когда счастье было неполным, если я не могла купить себе новые сапоги. А сейчас у меня – другие ценности. Мудрею.

— Представь, что тебе отпущено полгода жизни. Как бы ты провела это время?

— Постаралась бы сделать кого-то счастливым.

— Что написано на твоей визитке?

— А у меня нет визиток! Как-то пару раз печатали, они куда-то терялись…

-Я опросила нескольких наших общих знакомых и получился сборный ассоциативный портрет: Жданова — это критические статьи , ботфорты, кофе и сигареты, помада «Пупа», любовь. Что-нибудь добавишь?

— Хм… Танцы, хорошие друзья, книжки… И чтобы в дождик погрустить в одиночестве, на секунду задуматься: кто мы в этом мире и зачем? Подумала? А теперь иди, мчись по жизни дальше!

Larisa (1)

Picture 1 of 9

Лариса Жданова

Нет мнений Добавить мнение?
Еще нет ни одного мнения.

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие