Интернет-журнал Республика Карелия

Самый лучший космонавт

Голосовать 0 | +16 +
Самый лучший космонавт

Юрий Симонов – народный артист СССР, главный дирижёр Академического симфонического оркестра Московской филармонии. 4 июня известный коллектив приезжал в Петрозаводск на гастроли с большим концертом, который проходил в рамках фестиваля «Онего-Классик». Перед выступлением разговариваем с Юрием Ивановичем о Вагнере, водке и поддельной культуре.

— Занимаясь академическим искусством, вы чувствуете все же веяние времени?

— Мое искусство вне политики и экономики. У меня ничего не меняется – я всегда работаю честно. До перестройки, во время перестройки, после, в капиталистическом государстве, социалистическом или демократическом. Профессия одна. Ведь что такое дирижирование? Это исполнительство. Я имею партитуру, ноты и стараюсь своими способами воздействовать на музыкантов. Сам-то я звуков не произношу – играют другие люди. Вот тут и возникает конфликт.

— Какой конфликт?

— Люди не хотят быть дисциплинированными, искренне отдаваться своему делу. Люди больше думают о долларах, чем о нотах. Люди думают о том, чтобы меньше работать, а больше отдыхать. Им не так интересно работать, как нам во времена СССР. Тогда людей заставляли заниматься своим делом честно. Сейчас люди распустились, все развалилось, размякло. Только один, наверное, из десяти продолжает работать честно, потому что ему это нравится.

Я смотрю на природу, меня радует зеленый цвет. А если только доллары у меня в глазах будут, о каком искусстве мы будем с вами разговаривать?

— Все-таки будем разговаривать. Вы поставили все оперы Вагнера. Вам близок этот композитор?

— Видите ли, Вагнер – это тот композитор, который соединил пение и симфоническую музыку в некий единый поток. Верди можно напевать без всякого аккомпанемента. Ум-ца-ца… Любой гитарист сбацает вам это дело. С Вагнером так не получается. У него есть симфоническая музыка, в которой купается вокальная линия. Спойте мне «Смерть Изольды», например!

— Почему Вагнера так нечасто у нас исполняют?

— Музыка Вагнера не может быть популярной. Это музыка для избранных, для снобов. Не для толпы. Это высочайший уровень оперного искусства. Выше не существует.

— А вы уже всё поставили. Как дальше быть?

— Исполнительство – вечная тема. Это все равно что священник помолился сегодня и решил: «Ну и хватит. Я уже все сказал!» Но завтра тоже нужно молиться. «Как, те же самые слова говорить? Это же скучно: сегодня «Господи, прости», завтра «Господи, прости». И так всю жизнь?».  У дирижера тоже, казалось бы, все одно и то же, но эта внутренняя работа – самая важная.

— Поклонники Вагнера в Вене дрались с почитателями Брамса, Караян в какой-то мере соперничал с Бернстайном. У вас нет такого оппонента, с которым вы, может, находитесь в борьбе?

— Всё зависит от психики. Есть люди агрессивные, а есть миролюбивые. Почему я должен кому-то завидовать или кого-то одергивать? Вы хотите так? Пожалуйста! Я не хочу.

— В этом интерес может быть, в соперничестве!

— Зачем отвлекаться на соперничество? На это уходят силы и время. Чувство ревности мне не знакомо – я самодостаточный человек. Я считаю, что делаю всё лучше других. Пускай беспокоятся другие.

— Вы — лучший?

— Я не декларирую, что я лучший. Я просто это знаю. Мне не нужно, чтобы на каждом столбе была приклеена моя фотография и в каждой газете публиковали статьи о моем таланте. Я спокойно живу без этого. У меня даже внутренняя установка есть: чем меньше людей обо мне знают, тем меньше людей мне мешают. И это совершенно справедливо. Болезненное стремление к популярности – ущербное стремление. Это значит, ты не уверен в себе.

— Когда у вас появилась эта уверенность в себе?

— Она у меня с детства была. Трех лет я встал на стул и начал дирижировать в театре, где пели родители. Это рассказывают как семейный анекдот. Но 12-ти лет я уже дирижировал школьным оркестром! Примерно в те времена я решил стать лучшим дирижером мира. И вот с тех пор я и занимаюсь продвижением к цели. Встаю утром и думаю: «Уже? Нет, пожалуй, еще нет… Завтра будет лучше». Сегодня я постараюсь продирижировать Третью симфонию Чайковского лучше, чем в прежние разы… В этом смысл моей жизни.

— А почему вы выбрали для Петрозаводска именно симфонию №3, а не более привычные симфонии №4, 5 или 6?

— Да надоело уже, оскомину набили. Сколько можно? У меня есть воспитательные задачи: я хочу сделать Первую, Вторую и Третью симфонии Чайковского такими же популярными как Четвертая, Пятая и Шестая.

—  Почти в каждой опере есть мотивы рока или судьбы. Вы верите в некую мистическую составляющую жизни?

— Верю. Я верующий человек, хотя не хожу в церковь и не люблю священников. Но я знаю, что у меня ТАМ есть ангел, который за мной наблюдает. Я стараюсь вести себя так, чтобы ему за меня не было стыдно. В жизни у меня было не меньше десятка случаев, когда я мог или погибнуть, или могло случиться ужасное… И всегда в последний момент меня кто-то будто берет под локоть: «Нет, не ходи туда.  Давай сюда».

У меня прекрасная судьба. Я ничего не хочу в жизни, только подольше пожить и подольше дирижировать, пока руки двигаются, а глаза видят. Это все. Я доволен жизнью абсолютно.

— Ваша работа над великими произведениями – это священнодействие или точный расчет?

— Одно без другого не бывает. Дирижер – это работник. Можно достичь высот, имея талант. Но обязательно нужно трудиться.

— Вы все можете просчитать?

— А я ничего не просчитываю. Я просто честно работаю. Делай свое дело и карабкайся вверх.

— Бывает, что раздражает публика? Захлопает между частями произведения, например…

— Не, ну если ей нравится, пусть хлопает. Что такого? Что за катастрофа?

— Популярная музыка долетает до ваших ушей?

— Нет, для меня это не существует просто.

— Вы ставили музыкальные произведения за границей еще во времена «железного занавеса». Как вас выпускали?

— Я все-таки был главным дирижером Большого театра! Меня так просто заткнуть было нельзя.

— Как вы попали в Большой театр?

— Меня заставил министр культуры. Я отказывался три раза – хотел продолжать работать с Мравинским в Ленинграде. Но Фурцева была непреклонна: «Нет! Будешь в Большом театре!» Я имел покровительство государства.

Почему в СССР была прекрасно развита культура? Потому что раньше искали талантливых людей. Теперь другое время, все решают деньги. Кто сейчас будет по стране искать таланты и устраивать их жизнь? Может, только Гергиев, потому что он умный человек. А министерство сейчас занято музеями.

В СССР за культурой следило высшее руководство страны. Сейчас это отдано на откуп людям, а люди разные. Музыкальная культура интересует сейчас руководителей в последнюю очередь. Футбол, хоккей – это да.  Музыка на последнем месте.

— Почему, как вы считаете?

— Классическая культура не прибыльное дело, тут не заработаешь и не украдешь. Тут только вкладывать надо, а кто же хочет просто вкладывать? Общий упадок классической культуры налицо. Хотя вот Путин учредил гранты для талантов,  получается, с самого верха команда идет. Но тут как с ЖКХ. Команда идет, но никто не исполняет.

— Но ведь люди ходят на концерты!

— Люди ходят, но уровень культуры не тот, поэтому они потребляют то, что дают. Это как везде: есть хорошая водка, а есть подделка. В культуре тоже подделка.

— Что такое дирижерская профессия, по-вашему?

Только сейчас я знаю, какую задачу надо поставить, и знаю, как ее решать. Я сравниваю дирижера с космонавтом. Есть водители автомобилей, есть пилоты, управляющие кукурузниками, есть те, кто может с самолета залить водой горящий лес, есть летчики-истребители… А есть космонавты. Так вот дирижер — это космонавт. Он не просто должен уметь водить машину и самолет, но уметь еще что-то, что делает дирижера дирижером.

 

  • Классое интервью!

    А Симонов — последний из поколения великих советских дирижеров.

    По-настоящему талантливый и умный.Дай Бог ему здоровья и долгих лет.

    Как мало таких настоящих теперь!

    Голосовать - 0 | +5 +
    Марков
    6.6.2013 в 08:08
  • Одно из ярких впечатлений этой весны для меня — апрельский семинар о музыке Вагнера у нас в консерватории. И в этом интервью мне очень понравились слова Юрия Ивановича о музыке Вагнера.

    Импонирует взвешенность в оценке прошлого. Если я правильно поняла, Юрий Иванович в советскую эпоху осознано дистанцировался от политики, нажиму чиновников уступал, исчерпав ресурсы сопротивления, но при этом прошлое он не хулит: работать было интересно, культура была прекрасно развита.

    Коллеги бывают несноснее начальников. Чувствуется, что герой интервью испытал все прелести жизни в коллективах творческой интеллигенции. Его позиция разумная: никого не одергивать, не зацикливаться на соперничестве. «Пусть беспокоятся другие, »- золотые слова.

    Голосовать - 0 | +8 +
    А.Т. Петрова
    6.6.2013 в 10:39
  • Прекрасный концерт, прекрасный человек, прекрасное интервью!

    Спасибо!

    Голосовать - 0 | +2 +
    Nastya
    6.6.2013 в 16:44

Для того, чтобы высказать свое мнение, регистрация не требуется.
Но, по желанию, вы можете зарегистрироваться или или войти на сайт
через свой профиль в социальных сетях:

  • Ваше имя *
  • E-mail
  • Сайт
  • Текст мнения *



Мы в соцсетях
Лучшие